Пенни любила находится в парке, ни в одном уголке мира она не встречала подобных непроходимых зарослей, хотя, видят боги, она пыталась, просто не там искала. Тайга и Джунгли Амазонки, или леса Южной Америки, были бы тем местом, где её поиски увенчались успехом. Но Пенелопа искала не там и потому была уверена, что парк в Суойя единственное, и не повторимое, место порождённое силой, надеждами и волей Нелюдей.
Пенелопа остановилась на краю большой поляны. Когда-то это место было очищенно их племенем, прошло несколько сотен лет и Барсуки-оборотни всё ещё селились именно здесь, хотя иногда и находились отщепецы, которые искали своё место где-то ещё. Такой была мать Пенелопы и Генри, но их дед не был таким. Дом деда, Пенни помнила, находился фактически в центре поселения, он жил общаясь только с другими Барсуками и, иногда, другими нелюдями, если, конечно, они были оборотнями.
Пенни остановилась перед дверью, пройдя через деревню и зная, что каждый оборотень, каждый в поселении, уже знает, что она тут. Нюх и слух сказали им об этом. И теперь Пенелопа стояла и ждала -- откроет ли ей дед. Она выдохнула, с облегчением, когда он появился на пороге.
Пенни сидела на широкой лавке, сложив руки на колени и вцепившись пальцами в свои ноги. Её дед ходил по кухне, от стены до стены и то и дело останавливался, чтобы укоряюще посмотреть на внучку, от чего та съеживалась сильней и ощущала себя маленькой и очень слабой. В какой-то момент старик сжалился и сел на лавку рядом, спрашивая:
-- Генри, значит, в городе...
-- Да, деда, надеюсь, что он ещё жив.
После её слов дед строго посмотрел на Пенни и та снова стушевалась. Старик покачал головой:
-- Да уж жив, щеночек наш, жив. Слухи по городу быстро ползут, быстрей только истерия нашего сумасшедшего распространяется. Застрял только ясноглазый наш в кольцах василисины. Уж не знаю чой та ей надо от него.
Пенни прикусила губу услышав, что брат у какой-то василиски. Никогда ей, Барсуку, не справиться с полу-змеем. Дед мягко погладил её по голове, вздыхая:
-- Ну, ничего, раз ещё в камень не обратила, то уже и не сможет. Чай весь город в курсе. Да и труп на днях от неё вынесли. Анубис этот конечно сказал, что сердещный приступ и что всё чин по чину, Смотрительница ни при чём, да только он же ежедневно часами сидит напротив этой старой развалины.
-- Анубис?
-- Да божок енто один, Пушная моя. Не ссорься с ним и он с тобой тоже не будет. Бдит он за змеюкой. То ли любит он её, то ли ненавидит, может и то и другое сразу, а может ещё что. Слухи то ползают.
-- И что за слухи?
-- Так разные -- повторяет дед, усмехается в густую бороду, фыркает тихо, -- Анубис сколько василисина в городе -- столько и наблюдает за ней. Чуть она что натворит он сразу там и носом землю роет, да токмо пока ни на чём не подловил.
-- Она его враг?
-- Может и так, а может он это так следы за ней убирает, василисина то дурная. Из библиотеки не выходит, живёт где-то на одной из жёлтых дорожек, да только чёрт ногу сломит там. Дорога вроде и чистенькая, да пряменькая, да только Тропы её пересекают в нескольких местах -- не дойти, да не пройти нормально.
Пенни непонимающе моргнула, пытаясь представить что же за дорога ведёт к дому василиски если её дед, старый опытный оборотень говорит, что там почти невозможно пройти нормально.
Пенни вскочила на ноги, сильней забеспокоившись о брате. Но была приморожена к полу голосом деда:
-- Завтра пойдёшь искать. Марш переодеваться.
Пенни замерла, вздохнула глубоко и тяжело и прикусив губу заставила себя подчиниться главе рода.
Эльза проснулась раньше. Кинув взгляд на стоящие в углу комнаты, старые деревянные напольные, часы, к которым близнецы пристроили подсветку, поняла, что ещё рано варить кофе и собираться на работу. Она какое-то время просто лежала, с открытыми глазами, глядя в потолок. Не сумев снова уснуть, она перевернулась на бок, и подперев голову рукой, рассматривала в полумраке комнаты спящего Чарльза. Он спал рядом, и когда Эльза перекатилась -- забросил на неё руку. Его лицо тут же разгладилось, и он прижался ближе. Эльза лежала, не шевелясь, пока за окном не потухли фонари. Осторожно, опасаясь разбудить, Эльза выбралась из рук Чарльза, то и дело замирая, когда он возился и недовольно сопел во сне. Оказавшись в кровати в одиночестве Чарли завертелся, во сне пытаясь найти свой источник тепла. Эльза замерла над ним, улыбаясь, со вторым одеялом в руках и аккуратно подпихнула своему тактильному вампиру вместо себя. Чарльз продолжил как-то тихо сопеть, наверняка чувствуя подвох, но вертеться прекратил. На улице начинался дождь, который в течении дня должен будет превратиться в страшную грозу, первые капли ударились о стекло, упали на пол, через не закрытую балконную дверь. Эльза заботливо прикрыла её, оставляя холодный ветер на улице. Чарльз умиротворённо вздохнул во сне и Эльза, улыбаясь, вышла из комнаты, не переодеваясь из мягкой пижамы.
