А 21 ноября 1497 года Генри VII и Варбек въехали в Лондон, где горожане смогли воочию увидеть загадочного молодого человека. Король направлялся в Вестминстер, куда уже приехали его жена и сын Гарри. Где-то в этот момент в Лондон прибыли и представители императора Максимилиана с просьбой передать им Варбека, но Генри VII отправил их прочь ни с чем, кроме своих слов, что видит виновниками всех злоключений этого молодого человека политических интриганов всех мастей, и считает, что сможет обеспечить своему пленнику жизнь и сносное существование только при условии, что того оставят в покое. Тем не менее, он явно не был настроен отправить Варбека с женой куда-нибудь в глушь жить спокойно и вдалеке от политики. Местом для их жизни был обозначен двор короля. И это отнюдь не было милостью.
Секретарь герцога Людовико Сфорца, Раймондо да Сончино, впервые увидел Генри VII Английского в Вудстоке, в начале сентября 1497 года. Туда пригласил его и венецианского посла Андреа Тревизано из Лондона сам король, проводящий в Вудстоке лето со своим семейством. Похоже, что король произвел на итальянца неизгладимое впечатление как блестящим великолепием всего, что его окружало, так и аурой спокойной властности. Помимо официальной части, по поводу которой Сончино сделал запись, что принц Артур был высоким для своих лет мальчиком, оживленно говорящим на латыни, а королева — «миловидной женщиной», у миланца состоялся личный разговор с Генри VII, который велся на французском.
Результатом этого разговора было как минимум глубокое изумление Сончино, приготовившегося сообщить англичанину последние новости с континента. Король ухитрился сразу перехватить инициативу, и умный герцогский секретарь понял, что его величество в курсе дел Милана вообще и самого Сфорца в частности, причем в такой степени, словно король и герцог были ближайшими друзьями, состоящими в интенсивной переписке. Тем не менее, эти два деятеля никогда не встречались, и невозможно было не догадаться, что именно король своими светскими разговорами хочет дать понять послу — отсутствие необходимости приукрашивающей дезинформации. Несомненно, английское золото открыло Генри VII прямые каналы к источникам информации, максимально близким к континентальным правителям.
Не менее сильное впечатление на Сончино и Тревизано произвели события поздней осени, когда Генри VII прикатил в Лондон рука об руку с человеком, который годами интриговал против его власти и хотел занять его трон. И не бросил злоумышленника в темницу, а поселил во дворце, включив в свой двор. Оба посла не скупились на восхваления утонченности королевских советников и полного внутренней уверенности спокойствия короля, а также его невиданного милосердия. Конечно, от их искушенного взора не укрылся характер интереса к Перкину Варбеку придворных и приезжающих ко двору — всем хотелось посмотреть на низвергнутое, несостоявшееся величие. Так что и относительно причины «невероятного милосердия», проявляемого королем, они не сказать чтобы заблуждались.
Впрочем, именно в это время ко двору вернулся человек, который привлекал внимание даже больше, чем Варбек — моряк-авантюрист Джон Кэбот, рожденный в семье генуэзского моряка как Джиованни Кабото. Юный Джиованни был с детства одержим не просто мечтой стать успешным моряком, но и амбициями стать успешным моряком-первооткрывателем. К сожалению, никто в Италии того времени новые земли открывать не собирался, и Джиованни Кабото, успевший уже переехать в Венецию, жениться и нажить троих сыновей, совершил залихватски-отчаянный шаг: взяв с собой семью, он эмигрировал в Англию, основался в Бристоле, взял имя Джона Кэбота, и сумел добиться аудиенции у Генри VII. То есть, так говорит официальная биография Кэбота.
