Автор книги Пьер Шевалье (08.09.1913 — 10.04.1998), признанный специалист-историк, на основе скрупулезного анализа подлинных документов создает совершенно новый, отличный от традиционного образ Генриха III «шекспировского» принца французской истории XVI века. Его недюжинная, противоречивая натура и трагическая даже для эпохи религиозной смуты судьба послужили благодатным материалом для множества историко-биографических интерпретаций.
Когда мои чувства привлекают меня к какой-нибудь партии, это вовсе не означает, что моя привязанность к ней нас только сильна, чтобы захватить также и мой рассудок. В нынешних раздорах, терзающих нашу страну, мои взгляды не затмевают в моих глазах ни похвальных качеств наших противников, ни того, что заслуживает порицания в тех, за кем я последовал.
Прожить только 38 лет и погибнуть в расцвете сил от руки якобинского монаха-фанатика, не оставив прямого наследника, окруженным якобы всеобщим осуждением и даже народной ненавистью в раздробленной анархией стране: могла ли быть более жестокой и незаслуженной судьба Генриха III, умершего в ночь с 1 на 2 августа 1589 года? И можно ли верить тексту «Мемуаров Лиги», что, будучи раненным Жаком Клементом, король писал аббату монастыря Н.-Д. де Фёйан, Жану де ля Барьер: «Я совсем не жалею, что так мало прожил», потому что «я знаю, что последний час моей жизни станет первым часом моего блаженства». Эти слова являются не просто восклицанием человека, соприкоснувшегося со смертью, а выражают глубокую мысль того, кто носил две земные короны и не сомневался в выборе девиза:
Как только он становится королем, его путь это путь бед и несчастий. Неблагодарная и мучительная судьба не отстает от него ни на шаг. Судьбу короля разделяют его подданные. Не без удивления мы читаем слова, вышедшие из-под пера Пьера Шампиньона, среди которых встречаем эпитет «несчастный», применительно к нему самому и Генриху III: «Это правда, и это то, что можно сказать самого справедливого».
Свидетелем общей беды короля и его подданных выступает вся история королевства с 1559 по 1598 год. В это время Франция была раздробленным государством, втянутым в гражданскую войну.
Действительно ли удар копья, которым Монтгомери ранил Генриха II, изменил лицо Франции? Так думают те, кто преувеличивает роль случая и незначительных фактов в истории, идет ли речь о носе Клеопатры, зернышке песка Кромвеля или паре перчаток герцогини Мальборо. Немедленные изменения, последовавшие за несчастным случаем 1559 года, кажется, дают им на это основания.
В течение более чем векового периода, начиная с поражения англичан у Кастильона, история Франции прошла истинно королевский путь. Власть монарха постоянно укреплялась. Король феодального типа достиг кажущегося совершенства. Центральная администрация росла, все более усложняясь структурно. Двор со всеми своими службами стал главным руководящим органом. Следуя за своим сувереном, он оказывал все большее и большее влияние на жизнь в государстве. От него не ускользало ничего: ни управление старыми провинциями и новыми приобретениями, ни финансовая и экономическая жизнь, ни правопорядок и военные институты. Сама церковь, начиная с соглашения в Болони, была во власти короля. Никогда еще знаменитая максима «Вера, закон, король» не была столь наполнена реальным содержанием.
За границей спектакль, данный объединенной и могущественной Францией, был не менее блистателен. Активная и осмотрительная французская дипломатия была представлена от Шотландии до Оттоманской империи, от Средиземноморья до стран Севера и Востока. Она мечтала надеть на голову своего хозяина императорскую корону. Она безрезультатно поддерживала в Италии ужасное могущество Габсбургов. Король Франции был бесспорным и самым сильным монархом христианства. Его подданные с удовольствием подчинялись ему. Когда его спрашивали, какую сумму он может собрать со своего государства в год, он отвечал: «Столько, сколько я захочу». Его армия победила швейцарцев, у которых была лучшая пехота в Европе. Его кавалерия пила воды Рейна и купалась в них. Его войска позволяли ему много раз являться оплотом и защитником европейских свобод.
