– Прежде чем я начну собираться в поход, я должен прояснить один вопрос. Хестингс и Монтегью, вы родня Уорику, вы ближе всех к нему и по крови, и по дружбе. Скажите, только честно, кого вы выбираете: Уорика или меня? Если Уорик вам дороже – идите к нему, мне не нужны ненадежные друзья. Если же вы собираетесь хранить верность мне – поклянитесь, что не предадите. Не хочу терзаться подозрениями.
Монтегью и Хестингс заверяют короля в своей преданности и готовности служить Эдуарду.
– А ты, брат Ричард, что скажешь? Ты со мной?
– Порву любого, кто пойдет против вас, – обещает Глостер.
– Если так, то победа будет за нами, – объявляет Эдуард Четвертый. – Скорее в путь! Не будем терять время.
Уорик констатирует, что все идет отлично, и простой народ толпами вливается в армию сторонников Ланкастеров.
– Не сомневайтесь, – отвечает Джордж Кларенс.
– Тогда добро пожаловать, – радушно приветствует их граф Уорик. – Верю, что вы искренне меня поддерживаете. А вот если б я был трусом, я бы точно заподозрил, что вы, Кларенс, – засланный казачок, вы же брат короля как-никак. Но я не трус, поэтому я вам верю и в знак моего доверия готов отдать вам свою дочь.
Широкий жест, право слово! Разбрасывается дочерьми в целях вербовки сторонников: одну – сыну бывшего короля, другую – брату действующего монарха. А что? Вполне себе дальновидно: кто бы ни победил – граф Уорик все равно останется близким родственником короля. Правда, Джорджу Кларенсу он и без того двоюродный брат, равно как и королю Эдуарду Четвертому, но лишняя связь не помешает.
Далее Уорик оценивает дислокацию войск противника и отмечает, что король ночует в палатке на поле предстоящего сражения, в то время как солдаты отправлены на постой в близлежащие города. Стало быть, охрана у Эдуарда слабая, полководец проявляет необоснованную беспечность, и почему бы не воспользоваться этим?
– Ночь, темно, – рассуждает Уорик, – Стражу легко перебьем, короля захватим, но убивать не будем – достаточно взять его в плен. А потом провозгласим Генриха королем.
Все кричат: «Генрих!»
– Итак, двигаемся вперед и соблюдаем тишину, – командует Уорик.
Трое часовых ведут диалог, чтобы дать нам информацию и ввести в курс дела. Курс этот таков: король в своей палатке уселся в кресло и собрался спать. Спать будет сидя, потому как поклялся не ложиться в постель, покуда не разгромит Уорика или сам не погибнет; все ожидают сражения, но не знают, когда оно начнется, может, даже и завтра,
Часовые прекрасно понимают, что защита у короля хилая, и если бы Уорик знал, как на самом деле обстоит дело, он бы не упустил возможность. Они, конечно, сделают все, что в их силах, для того здесь и поставлены охранять королевскую палатку.
– Вот шатер, – говорит Уорик, – а вот и стража. Ну, ребята, смелей! Сейчас или никогда! Возьмем Эдуарда.
Часовые настороже, но их ведь всего трое, а тут – целый отряд.
– А кто это там убегает? – спрашивает Сомерсет.
– Это Ричард и Хестингс, – отвечает ему Уорик. – Пусть себе бегут, они нам не нужны, у нас есть герцог.
– Как это герцог? – возмущается Эдуард. – Уорик, в последний раз, когда мы виделись, ты называл меня королем.
– Все изменилось, – усмехается Уорик. – Вы оскорбили меня, когда я был послом, и я за это лишил вас королевского сана. Отныне вы будете просто герцогом Йорком. Увы! Как вы можете управлять королевством, если не умеете вести себя с вашими же послами, не можете правильно выбрать одну жену, не знаете, как поддерживать отношения с родными братьями, ничего не понимаете в заботе о благе страны и в обороне от врагов?
