К чему это привело Генриха, и каково должно быть наше мнение об этом эпизоде его жизни? Мы можем, справедливости ради, восхищаться королем за решение, которое он принял в июле 1417 года, чтобы попытаться выйти из тупика в Констанце, встав на сторону тех, кто выступал против Сигизмунда, и тем самым вынудив его согласиться на проведение выборов. Эта цель была успешно достигнута. Но Генрих не получил никакого военного преимущества от смены курса. Хотя Сигизмунд, судя по всему, серьезно отнесся к Кентерберийскому договору (его условия были представлены Рейхстагу), он мог почувствовать себя преданным политикой, которую англичане проводили в Констанце летом и осенью 1417 года. Стал бы он поддерживать союзника, который так с ним обошелся? Более того, неужели Генрих неправильно оценил приверженность Сигизмунда к миру, которая проявилась в его желании примирить разногласия между Англией и Францией? Неужели Генрих всерьез думал, что сможет заставить этого человека помочь ему в борьбе с французами? Генрих должен был знать и о других обязательствах Сигизмунда, в частности, о его амбициях в разделенной внутренним конфликтом стране, Богемии, королем которой он должен был стать в 1420 году.
Было много причин, почему, в конце концов, Сигизмунд должен был казаться ненадежным союзником, и почему в последний год своего правления Генрих послал Ричарда Флемминга (не самый тактичный выбор посланника для отправки к Сигизмунду) узнать, будет ли оказана военная помощь. Ответ был отрицательным: Сигизмунду нужна была его армия для участия в "крестовом походе" в Богемии. Король так никогда и не прочитал отчет Флемминга, хотя он наверняка догадывался, что в нем будет содержаться[865]. В конечном итоге Кентерберийский договор не дал Генриху того, что он хотел от него получить. Вина за это, отчасти, лежит на нем самом. Он неверно оценил человека, с которым скрепил договор, который означал совершенно разные вещи для тех, кто связал себя его общими условиями. Фундаментальные различия в мировоззрении, амбициях, характере и обстоятельствах разделяли этих двух людей. Для Генриха это означало, что договор оказался не таким, как он планировал. Ему не суждено было стать одним из величайших успехов Генриха.
Одной из главных задач короля позднего средневековья, за успешное выполнение которой он заслуживал самой высокой оценки, была защита церкви в своих землях[866]. В правление Генриха V эта защита могла принимать различные формы. Она могла быть достигнута путем содействия восстановлению единства христианства в целом; англичане должны были сыграть видную роль в обеспечении прекращения раскола путем избрания Мартина V в ноябре 1417 года. Ближе к дому это могло быть достигнуто благодаря энергичному противостоянию еретическим взглядам лоллардов, лидер которых, сэр Джон Олдкасл, был, наконец, схвачен, судим и казнен почти в тот же момент, когда Мартин был избран Папой в Констанце. Этому можно было способствовать, как мы увидим, через поощрение как организации, так и духовной жизни Церкви в Англии посредством реформ и нововведений. Это также означало установление хороших рабочих отношений с новым Папой, поскольку он пытался восстановить единство Церкви и авторитет своей должности после периода раскола, длившегося около сорока лет.
С момента низложения Иоанна XXIII в мае 1415 года до избрания Мартина V в ноябре 1417 года Англия не признавала Папу, поэтому Генрих, через епископов и, прежде всего, через Генри Чичеле, которого он выбрал преемником Томаса Арундела в Кентербери весной 1414 года, был фактически главой Церкви в своем королевстве[867]. Ни слишком властный, ни слишком независимый, Чичеле смотрел на религиозные вопросы примерно так же, как и его королевский покровитель: для собственного блага Церковь должна управляться упорядоченно, и необходимо всячески поощрять ее рост и развитие. Будучи архиепископом и митрополитом, в ведении которого находилось большинство епархий Англии, входящих в церковную провинцию Кентербери, Чичеле обладал огромной духовной властью. Он знал, что король не будет оспаривать его решения. Если и будет брошен вызов, то только со стороны папства, стремящегося восстановить свое влияние на христианство после стольких лет раскола.
