Долгое отсутствие Генриха за границей и его желание установить законную систему правления в Нормандии привели к созданию второй администрации, на этот раз за пределами Англии. Нормандия получила собственного канцлера, и из его канцелярии должны были появиться так называемые "нормандские списки", которые сегодня представляют такую ценность для историков[1182]. Кроме того, Генрих имел при себе вторую личную печать, а также небольшой штат клерков, привезенных из Англии. Вполне естественно, что хранитель личной печати Джон Кемп, назначенный в октябре 1418 года, должен был оставаться рядом с королем, поскольку именно эта печать использовалась Генрихом для оформления договоров, пожалований земли и выплаты жалованья капитанам и солдатам в самой Нормандии[1183]. Более того, когда Генриху нужно было иметь дело с казначейством в Англии, что обычно делали его лейтенант и совет, который он оставил, он писал в этот орган, используя вторую личную печать, поскольку казначейство не принимало ордера, выданные за другой печатью[1184]. Однако, когда Генрих писал канцлеру и, особенно в годы своего отсутствия, своему лейтенанту или совету в Англии, он использовал малую, более личную печать — печатку. Это привело к тому, что хотя личная печать была (и все еще считалась) печатью домашней канцелярии, с годами она переместилась от короля и двора на более постоянную место в Лондоне, оставив печатку, хранившуюся у королевского секретаря и обычно используемую непосредственно королем, в качестве главного средства удостоверения подлинности королевской воли.
Использование печатки, ставшей источником споров во времена Ричарда II, впоследствии ограничилось лишь бесспорными вопросами, но ее место в истории административного управления начала XV века теперь общепризнанно[1185]. Письма, скрепленные печаткой, представляли личную волю короля, и, как таковые, они были его способом привести в движение юридическую и административную, если не финансовую, машину, которая зависела от него. Написанные по четко установленной форме секретарем короля или одним из его младших сотрудников[1186], они часто диктовались самим Генрихом в стиле, который, благодаря своей краткости и отсутствию словесных украшений (так и тянет назвать его "телеграфным"), отражает человека практического ума, который в дискуссии или беседе привык сразу переходить к делу. Написанные на французском языке до августа 1417 года, а затем только на английском, эти письма, "голос короля",[1187] представляют собой "прямое осуществление его власти",[1188] главное средство, с помощью которого он передавал свои приказы своей администрации в Англии. Из 110 сохранившихся, скрепленных печаткой, писем Генриха, написанных после августа 1417 года, только семь были отправлены, когда король находился в Англии в 1421 году[1189]. Остальные сто писем свидетельствуют о его активном вмешательстве в английские дела даже во время его пребывания во Франции.
При Генрихе IV значительная часть сохранившихся, скрепленных печаткой, писем была адресована хранителям личной печати. При его сыне все должно было измениться. Поскольку в 1417 году Генрих взял с собой во Францию вторую личную печать, корреспонденция, которая обычно проходила через эту канцелярию, например, адресованная казначейству, могла обрабатываться во Франции. Если посмотреть на адресатов писем Генриха, то окажется, что около 70% из тех, что сохранились[1190], предназначались канцлеру, что отражает важность этого чиновника (а не лейтенанта короля) как практического главы администрации в Англии, а также его положение как главного законоведа королевства. В число адресатов, восполняющих разницу, входили два лейтенанта (Бедфорд и Глостер), совет в целом, лейтенант и совет совместно, а в число других — администрация Кале, Бордо и Нормандии, часть из которых предназначалась для города Лондона.
