Гены-убийцы полностью

– Если возникнет опасность, что оно разгласит то, чего не следует разглашать, я возьму это на себя.

– Как? – спросил президент.

– Не думаю, что вам хочется услышать ответ на ваш вопрос, господин президент, – ответил Смит.

Президент, отлично понявший, что только что услышал, как один человек дал обязательство убить другого, если это будет отвечать интересам страны, негромко произнес:

– Так. Оставляю это на вашей совести.

– Так будет лучше всего. Мы уже уничтожили несколько бостонских тварей. Количество жертв благодаря этому уменьшится.

– Слабое утешение. Не думаю, чтобы американский народ успокоился, если я скажу ему, что мы понизили смертность от мутантов на шестьдесят семь процентов. Вместо шести человек в день теперь от них погибают двое.

– Боюсь, что нет, сэр. Мы продолжаем заниматься этим, – сказал Смит.

– Спокойной ночи, – сказал президент. – Когда все кончится – если, конечно, мы выживем, мне, видимо, захочется с вами встретиться.

– Спокойной ночи, сэр, – сказал Смит, уклонившись от ответа.

Следующий звонок был тем самым, которого Смит ждал. Работник прибрежной охраны, полагавший, что беседует с агентом ФБР по графству Вестчестер, доложил, что один из вертолетов засек «Сильвертон» длиной 27 футов. Катер был пуст и дрейфовал без огней по заливу.

Принадлежал катер дантисту из Нью-Джерси, показавшему, что продал катер всего 8 часов тому назад за 27 тысяч долларов наличными. Покупателем был молодой мужчина с золотым медальоном в виде солнца на шее.

Смит поблагодарил звонившего и повесил трубку. Все, нить оборвалась.

Мужчина с медальоном был одним из людей-тигров. Смит лично пристрелил его в коридоре перед палатой Римо. Следствие зашло в тупик.

Смит прождал у телефона всю ночь, но других звонков не последовало.

Была еще ночь, когда небольшой реактивный самолет приземлился на ухабистой полосе. Как только он остановился, Римо почувствовал, что его клетку потащили к двери. Через секунду клетка упала с высоты пяти футов на землю.

– Больно, черт возьми! – крикнул Римо. Однако его голос не вырвался за пределы тесной клетки, завернутой в плотный черный брезент.

Воцарилась тишина. Через некоторое время моторы самолета заработали снова, причем прямо у него над головой. Было время, когда он умел отгородиться от любого шума, подобно тому, как обычные люди закрывают глаза, но сейчас у него ничего не вышло.

Оглушительный рев моторов отдавался у него в голове, заставляя стучать зубами и нарастая с каждой секундой. Наконец Римо перевел дух: самолет покатился прочь, взлетел и вскоре шум моторов стих.

Ночь была тихой, если не считать стрекота насекомых, выступавших слаженным сводным хором всех букашек, какие только появлялись когда-либо на свет.

Римо по-прежнему сходил с ума по сигарете. Неожиданно чехол откинули, и по ту сторону решетки предстала Шийла Файнберг в шортах, которые едва прикрывали то, что им положено прикрывать, и в рубашке цвета хаки, обтягивающей ее огромную грудь.

– Как поживаешь? – спросила она.

– Превосходно, – отозвался Римо сквозь прутья. – Время бежит незаметно, когда человек веселится вовсю.

– Хочешь выбраться оттуда?

– Либо так, либо присылай мне служанку. Как тебе больше нравится.

Шийла наклонилась над прутьями клетки.

– Слушай. Думаю, теперь ты понял, что целиком находиться в моей власти. Если не станешь этого забывать и не будешь пытаться сбежать, я тебя выпущу. Но если начнешь выкрутасничать, лучше не выходи из клетки. Выбор за тобой.

– Выпусти меня, – сказал Римо.

– Ладно. Так-то лучше.

Она достала ключ из кармашка шортов, которые казались Римо слишком узкими для того, чтобы держать там даже заколку, и отперла замок.

Римо выбрался на растрескавшуюся полосу, встал и потянулся.

– Как здорово! – сказал он.

– Пошли, – сказала Шийла и направилась к джипу, стоявшему неподалеку.

Римо сел рядом. Она завела мотор.

– Один вопрос, – сказал Римо. – Ты – Шийла Файнберг, да?

– Да.

– На фотографиях ты другая...

– На фотографиях я еще в прежнем виде. С тех пор прошло много времени.

– Где мы? – задал Римо второй вопрос.

– В Доминиканской республике, в восемнадцати милях от Санто-Доминго.

– Далеко же ты меня затащила, чтобы убить!

– Кому нужно тебя убивать? У меня в отношении тебя другие планы.

Она повернулась к Римо и улыбнулась ему, продемонстрировав острые зубы. От этого зрелища Римо сделалось не по себе.

– Какие планы? – задал Римо третий вопрос.

– Ты будешь работать племенным жеребцом, – сказала она, громко захохотала и помчалась по узкой грязной дороге в сторону холмов, протянувшихся милях в шести от взлетной полосы.

Римо откинулся в кресле и решил получить удовольствие от поездки, чему, правда, мешало адское желание курить.

Они остановились у беленького домика на краю квадратного поля сахарного тростника размером с четыре городских квартала. Урожай был давно убран, тростник срублен и увезен. Остались только небольшие островки, похожие на клочки волос на голове у лысеющего мужчины. Остатки стеблей на земле были совсем сухими и оглушительно хрустели под ногами.