Служкин и Будкин, толкаясь плечами, ползали по полу в ванной комнате Будкина и оклеивали стену кафельной плиткой. В это время в дверь позвонили. Служкин, оказавшийся к выходу ближе, пошёл открывать, вытирая руки тряпкой. За дверью стояла Кира.
– Будкина можно? – спросила она, словно у незнакомого.
– Будкин, к тебе какая-то девушка, – громко сказал Служкин, возвращаясь в ванную. Будкин пошёл в прихожую, а Служкин продолжал клеить кафель.
– А-а, это ты… – услышал он голос Будкина. – Проходи на кухню…
На кухне Будкин усадил Киру и угостил пивом. Оба они долго молчали, и наконец Кира сказала недовольным тоном:
– Ну выпроводи его как-нибудь, что ли…
– Я не хочу его выпроваживать… – пробурчал в ответ Будкин.
– Тогда накачай его, чтобы он уснул.
– Зачем?
Служкин услышал, как Кира яростно щелканула зажигалкой.
– Видишь ли, – вдруг сказал Будкин. – Думаю, этого больше не надо.
– Почему, позволь узнать?
– Я люблю другую девушку, – просто ответил Будкин.
– Раньше тебе подобное не мешало.
– Раньше было раньше.
– И кто она?
– Жена Витуса.
– Вот как? – изумилась Кира. – А он об этом знает?
– Знает.
– И как реагирует?
– Спроси у него, – с досадой сказал Будкин.
– Ладно, – после паузы сказала Кира, и было слышно, как она встала, отодвинув табуретку. – Ты меня проводишь?
– Ты ведь близко живёшь… – виновато произнёс Будкин.
– Тогда прощай, – холодно и жёстко отрезала Кира, вышла из кухни и требовательно постучала в дверь ванной: – Виктор, проводи меня.
Служкин вздохнул и ожесточённо почесался.
У подъезда Кира оценивающе осмотрела затрапезный наряд Служкина, презрительно отвернулась и сунула Служкину локоть, твёрдый, как автобусный поручень. На третьем этаже из раскрытого окна кухни в тёплые, почти майские сумерки свисал Будкин и курил. Кира и Служкин напряжённо пошагали по тротуару прочь от будкинского подъезда.
Всю дорогу Кира молчала. У витрины ларька она остановилась.
– Бутылку вон того марочного, бутылку семьдесят второго портвейна и пакет, – приказала Кира в окошко.
От ларька таким же чеканным шагом они добарабанили до подъезда Киры. Служкин вызвал лифт и поневоле вытянулся по стойке «смирно». В подъезде стояла кромешная темень, и когда дверки лифта раскрылись, кабина, излучающая янтарный свет, могла показаться преддверием палат Хозяйки Медной горы.
– Куда изволите? – спросил Служкин.
– Не паясничай! – рыкнула Кира, нажимая кнопку этажа.
Через пять минут они уже сидели в креслах в гостиной у Киры Валерьевны, разделённые журнальным столиком с двумя открытыми бутылками и двумя наполненными фужерами.
– Кажется, ты испытываешь тягу ко всему национально-плебейскому?.. – спросила Кира и цокнула ногтем по липкой стенке бутылки. – К сигаретам «Прима», к портвейну, к разливному пиву…
Она подчёркнуто элегантно прикурила длинную ментоловую сигарету от зажигалки «Ронсон». Служкин подчёркнуто тщательно расправил кривую «примину» и прикурил, чиркнув спичкой по смятому коробку.
– Нет, к дерьму меня особенно не тянет, – сказал он. – Просто на что-то хорошее у меня нет денег. Никто не хочет купить у меня чего-нибудь за четыре сольдо, как колпачок у Буратино.
– Значит, наверное, жена тобою недовольна, да? – с двойным смыслом спросила Кира.
– Почему же? Вполне довольна, – непроницаемо ответил Служкин.
– Хорошая у тебя жена, – похвалила Кира.
– Зашибись.
– Это правда, что ты с ней не спишь уже год? – Кира стряхнула пепел таким жестом, каким протягивают руку для поцелуя.
– М-да, не получится из Будкина Зои Космодемьянской…
– И как, интересно знать, ты живёшь без секса? Крыша-то не съезжает? Или у тебя любовница есть?.. Впрочем, вряд ли.
– Из чего ты это заключила? – несильно заинтересовался Служкин.
– Видал бы ты своё лицо, когда сейчас заглянул в мою спальню.
– Отныне повсюду ношу с собой трельяж, – заявил Служкин.
Кира усмехнулась.
– У мужиков при воздержании мозги всегда лучше работают…
– А также исправляется почерк, – добавил Служкин.
– Так заведи себе любовницу, не мучайся. – Кира в деланом недоумении пожала плечами. – Баб вокруг – только свистни.
– Ладно, хватит топтаться на моих мозолях, – устало прекратил тему Служкин.
Они замолчали, пили вино, курили и смотрели друг на друга. За окном совсем стемнело. Над верхушками сосен рассыпалась звёздная карамель. Сигарета в длинных пальцах Киры дымилась ровной белой струйкой. Сейчас Кира была очень красива какой-то равнодушной, насмешливой и доступной красотой.
– Ты знаешь, что Будкин любит твою жену? – наконец спросила она.
– Новости из Временных лет повести, – мрачно ответил Служкин. – Без меня у них бы ничего и не вышло.
– Так ты что, сам всё это подстроил?.. – Кира негромко засмеялась, глядя на него с некоторым уважением, и сказала: – Ну, я догадывалась о твоей непомерной гордыне, однако не думала, что она непомерна до такой степени…
– То есть? – удивился Служкин.
Кира глядела на него снисходительно-понимающе.
