– Тогда ответь мне, в каком году запорожские казаки штурмовали Мачу-Пикчу? – немедленно потребовал Служкин.
– Не поняла… – растерялась Саша.
– Ну, ты же сказала, что всё знаешь.
Саша облегчённо рассмеялась.
– Что мне нравится в тебе, Витя, так это то, что ты даже в самые горькие минуты не теряешь чувства юмора… Хорошо тебе. Меня на такое мужество никогда не хватает.
– А что со мною случилось? – удивился Служкин. – Ты узнала, что я неизлечимо болен, и это скорее всего гонорея?
– Гонорея излечима, – чуть покраснев, сказала Саша.
Оба они неожиданно замолчали, словно споткнувшись.
– Будкин ведь предал нас обоих, – выправилась Саша. – И тебя, и меня. Мы с тобой как потерпевшие кораблекрушение, вдвоём на необитаемом острове…
– Ты недавно видела Будкина? – осторожно спросил Служкин.
Саша кивнула и молча подалась к нему. Служкин нежно обнял её и провёл рукой по волосам. Сашенька раньше никогда не позволяла ничего подобного, если был риск попасться кому-нибудь на глаза.
– Будкин сказал мне, что у него со мной всё кончено и чтобы я его больше не доставала… И ещё рассказал про Надю.
Служкин задумчиво хмыкнул. Саша пристально глядела в окно на блещущий затон, на теплоход у дебаркадера, на ясную камскую даль.
– Господи, как я устала, как я измучилась… – жалобно прошептала Саша. – Не могу уже дальше тут жить ни секунды… Каждый день мимо окон корабли плывут – знал бы ты, Витя, как мне хочется очутиться у них на борту и уехать отсюда… Терять мне уже нечего…
– А с Колесниковым ты не виделась?
– Нет. – Саша качнула головой. – Да что мне Колесников? Я его по-настоящему и не любила никогда… Он же дурак. С ним только спать очень хорошо, потому что он исключительно сильный кобель, а больше с ним делать нечего. Я ведь, как ты мне советовал, его использовала только в качестве клина, которым другой клин вышибают, да вот всё равно ничего не вышибла…
У Служкина лицо сделалось таким же, как у завучихи, когда он отпрашивался с урока, но Сашенька этого не видела.
– Как же ты, Витя, дальше жить собираешься? – участливо спросила она.
Служкин неопределённо махнул бровями.
– Горе как море, – сказал он. – Да случай был: мужик на соломинке переплыл.
– А знаешь, Витя, – тяжело вздохнув, призналась Сашенька, – я почему-то всегда ожидала от Нади чего-то подобного… Будкин – ладно, он что – самец… А Надя… Слишком уж она у тебя правильная была. И вот выждала момент и ударила.
– Не говори про Надю, – попросил Служкин. – Она поступила правильно и честно. Я её не виню. Я сам, можно сказать, всего этого добился самоотверженным трудом.
– Ты слишком добрый, Витенька… А они воспользовались тем, что ты можешь собою пожертвовать. Только стоило ли жертвовать для них? Я знаю, что ты переживаешь. Ты сильный, но мне тебя ужасно жалко. Я бы никогда не смогла поступить так, как они. Ты не расстраивайся… Не думай, что тебя никто не любит. Плюнь на них. Я тебя люблю, всегда любила и буду любить. Ты единственный, кого я могу любить.
– Я тебя тоже очень люблю, Сашенька, – ответил Служкин.
Из дверей конструкторского бюро выглянула какая-то тётка.
– Рунёва, хватит обниматься, дело ждёт! – крикнула она.
– Сейчас иду, – ответила Саша, не оглядываясь и не делая попытки высвободиться из рук Служкина. Тётка захлопнула дверь, и Саша вдруг горячо зашептала: – Витенька, я очень-очень хочу, чтобы ты пришёл ко мне сегодня… Отпросись, соври, убеги – но приходи, на всю ночь, до утра… Я умру сегодня без тебя, Витенька…
– Вот тебе и раз! – ошарашенно вырвалось у Служкина.
– Обещай мне, что придёшь!.. – умоляюще требовала Сашенька.
– Обещаю, – сказал Служкин.
Он вышел из заводоуправления совершенно обалделый. Дома он лёг на диван с головой и укутался одеялом. Через час пришла Надя, привела Тату. Служкин лежал по-прежнему.
– Ты чего в постель залез не раздеваясь? – спросила Надя.
– Я заболел, – ответил из-под одеяла Служкин.
Ещё спустя час он вылез и набрал на телефоне номер Ветки.
– Алё? – быстро отозвалась Ветка.
– Будьте добры Колесникова к телефону, – чужим, хриплым голосом попросил Служкин и вскоре услышал солидное милицейское откашливание.
– Колесников, – строго сказал Колесников.
– Служкин, – в тон ему сказал Служкин.
Колесников некоторое время мучительно мыслил.
– Слушай, – избавил его от страданий Служкин. – Я сегодня встретил Рунёву. Она Ветки боится и не звонит тебе. Она просила передать, что ждёт тебя сегодня на ночь.
– Э… – отупел Колесников. – Она?.. А-а… Блин, классно! Спасибо, Витёк, что позвонил! Спасибо!
– Да не за что, – ответил Служкин и повесил трубку.
После уроков Градусов, коварно изловленный Служкиным, сопя, мыл пол в кабинете географии, а Служкин с отцами обсуждал предстоящий поход. Служкин сидел за столом, расстелив перед собой потрёпанную карту. Придвинув стул, рядом основательно устроился Бармин. Овечкин и Чебыкин уселись напротив за парту. Деменев притулился на подоконнике. Тютин тревожно торчал за плечом у Служкина и с ужасом вглядывался в извилистую линию реки.
– Вы давайте всё конкретно объясните, – потребовал Бармин.
