Когда он увидел распределение растительного покрова, предложил взять образцы почвенных монолитов с геофака, чтобы показать зависимость растений от состава почв.
В следующем классе были выставлены чучела обитателей наших лесов, взятые для этой цели из краеведческого музея.
Здесь Вадим Александрович преобразился:
— Вот это чудесно! Как это удалось вам все достать: тут косой и косолапый, лис, еж, а птицы весьма удачно расположились на ветках ели. Молодцы! Теперь остается подготовить из вас экскурсоводов…
Увидев аквариумы с рыбами наших водоемов, спросил:
— Есть среди вас рыболовы?
Раздалось дружное:
— Есть, есть! — И ребята подтолкнули вперед зардевшегося до ушей паренька.
— Ты будешь объяснять посетителям все, что знаешь, а перед этим зайдешь ко мне. Я дам тебе книжку.
До чего не хотелось ребятам уходить из школы!
Провожать Вадима Александровича пошли все.
Дорогой он давал советы по музыкальному оформлению вечера и настаивал на том, чтобы отыскать ноты песни Анатолия Новикова «Урал — голубой», даже напел мотив.
В. А. Кондаков вел большую работу и на курсах повышения квалификации учителей средней школы. Он читал лекции на десятках учительских курсов, оказывал большую помощь географической секции Института усовершенствования учителей Перми и научно-педагогическим конференциям.
Кондаков был один из лучших лекторов общества «Знание». Его можно было встретить среди школьников различного возраста, в обширной предвыборной аудитории, в цехах заводов, на колхозных собраниях, в краеведческом музее, на заседаниях ученого совета вузов и в общежитии студентов. Везде с одинаковым подъемом звучала его речь. Нередко лекции он начинал так:
«От холодного Карского моря, покрытого вечно льдом, до степей Казахстана, с палящим зноем, протянулся Уральский хребет. На подробных картах Урала нанесено свыше двенадцати тысяч месторождений, почти вся менделеевская таблица. Откуда такие сокровища? Нигде в мире нет такого скопления богатств на сравнительно небольшой площади.
Много-много миллионов лет назад на месте современного Урала было обширное море. В то время дно морское то поднималось, то опускалось.
В течение времени со дна морского образовались острова. И тогда над ними полыхало зарево. Это было вулканическое извержение, сопровождающее горообразование, с ними и рождались те рудные богатства, которыми так славен Урал».
Кондаков, демонстрируя минералы, показывал их месторождения на карте. Своим вступлением он быстро завоевывал внимание слушателей.
Он умел учитывать запросы любой аудитории и всегда удовлетворял их. Слушатели искренно благодарили его, а он обычно возвращался утомленный, довольный, что принес пользу.
Немало сил вложил Кондаков в дело картографии Урала, в составление карты его. По окончании сложного труда рабочие, техники и инженеры картографической фабрики в адресе, преподнесенном Кондакову, писали: «Ваше активное участие и авторитетные указания по физической карте Урала были одним из основных и решающих стимулов, обеспечивающих коллективу фабрики выпуск хорошей карты. Ваши лекции по общей геологии и геоморфологии Урала, прочитанные нам с правильной целеустремленностью, еще больше подняли любовь в нас к карте, к труду картографа».
Близился новый учебный год. Почти все были еще в отпуске, но тревожная весть разнеслась среди студентов геофака: Вадим Александрович оставляет институт и переезжает в Казань. Как выяснилось, решение было связано с настойчивой просьбой его жены, которая твердо решила вернуться на родину, дожить последние годы со своими близкими. Болезненно переживал отъезд Кондакова весь геофак. Не верилось, что профессор оставит тех, кто привык с ним работать, кто любил и ценил его как руководителя и человека.
Август 1947 года. В огромном здании пединститута никого нет, кроме швейцара и профессора. Вадим Александрович давно уже поднялся на второй этаж. В гулких коридорах и на лестницах — везде царит полная тишина.
Лучи заходящего солнца заливают географическую аудиторию, где в глубоком раздумье сидит профессор. Оформлению ее он отдал немало сил, немало пережил радостных часов, тревожных и горестных минут в этих стенах. Приближался день его отъезда, и он прощался со всем, что было ему памятно и дорого.
Вот солнечный луч высветил на картинах берега реки Камы, отвесные скалы Чусовой, вершины Таганая, каменные «речки» Урала. Сколько души вложил он, рисуя эти пейзажи… Солнечные блики заиграли на друзах горного хрусталя, отразились от витрин с минералами и медленно переползли на монолит сине-желто-красной калийной соли.
Перед профессором встала картина далекого 1929 года. Он со студентами у первой шахты Соликамского калийного рудника. Кругом шумят темными вершинами ели, внизу кипит работа…
На белом фоне простенка поблескивала бутыль на высокой подставке — нефть Урала. Это память о 30 апреля 1929 года, когда страна узнала об открытии Второго Баку.
