Я прошу вас, дорогие, в предупреждение тяжелых столкновений и напрасных переживаний, разойтись, пока еще есть время.
— Я, — Любимов снял шляпу и обнажил седую голову, — товарищи, поседел в университете, отдал ему и молодежи всю жизнь. Прошу верить в искренность и доброжелательность моих слов. Я — в возрасте ваших отцов, молодые друзья, прошу верить мне и моему опыту. Я хочу только добра и благополучия вам. Прошу вас».
На трибуну вновь поднимается Кулеша. Он, обращаясь не то — к ректору, не то к молодежи, говорит:
— Вы, уважаемый ректор, в университете успели поседеть, а я — полысеть. У меня, как и у многих товарищей, есть свой немалый и очень убедительный опыт.
Он напомнил, что благодаря сплоченности студентов получено право на автономию, сказал, что митинг будет продолжаться{4}.
Все это резко противостояло тому, что Кондаков видел и слышал в стенах гимназии. В эти дни Вадим пишет домой:
«Наибольшее уважение завоевали марксисты своими предельно четкими, простыми и убедительными речами».
Студенты, видя в Вадиме хорошего товарища, выбрали его старостой курса. Неоднократно он председательствовал на собраниях, где принималось решение о бойкоте некоторых профессоров. Он близко узнал студентов, которые занимались революционной деятельностью.
С глубоким уважением и личной симпатией Вадим относился к Андрею Степановичу Кулеше, студенту-старшекурснику, члену комитета РСДРП.
Большим авторитетом среди студентов пользовался П. Л. Драверт — студент, успевший проявить себя в научно-исследовательской работе, и вместе с тем активный революционер. Он водрузил на главном корпусе университета красный флаг.
Большое влияние на молодежь оказывал и молодой татарский поэт Габдулла Тукай{5}. Его стихами увлекался Вадим.
Ближайшим другом Тукая был Хусаин Ямашев{6}, возглавлявший тогда татарскую группу РСДРП. Они оба для Вадима Кондакова явились примером высоких стремлений. Он долгие годы бережно хранил строки, написанные Тукаем в память X. Ямашева:
16—17 октября 1905 года рабочие и студенты стали обезоруживать полицию. Начались сражения на улицах Казани. Полиция вторглась в помещение университета под предлогом, что там укрываются посторонние лица. Убитые и раненые на улице представляли страшное зрелище. Кровавая картина глубоко потрясла студентов. Вадим не находил себе места и ночью писал: «Гнев и жажду мести у всех вызвали эти дни…»
19 октября совет университета послал телеграмму министру Витте с просьбой немедленно назначить следствие и предать суду казанского губернатора Хомутова, как главное лицо, ответственное за нарушение университетской автономии и многочисленные аресты студентов.
10 декабря Казанский комитет РСДРП направляет в университет своего представителя. У собравшихся настроение боевое. Зачитывается телеграмма, что в Москве уже началось вооруженное восстание. Буря аплодисментов и пение «Марсельезы» было ответом на эту весть{7}.
Декабрьское восстание потерпело поражение. Но первые уроки борьбы способствовали росту политического и гражданского сознания студенчества.
Для Кондакова годы учебы были годами большого труда. Он выбирает специальность — зоологию. Слушает лекции серьезных ученых по сравнительной анатомии и физиологии, по гистологии животных. Их читают приват-доцент кафедры зоологии Ипполит Петрович Зубасов, крупный ученый Эдуард Андреевич Мейер.
Вадим изготовляет пособия, рисует таблицы. Работает над атласом по нормальной цитологии и гистологии, изучает строение летательного аппарата у жуков, строение слухового аппарата прямокрылых, строение нервной и мышечной системы у пиявок. Занимается составлением таблиц о покровной окраске у чешуекрылых в связи с местом их обитания.
Много часов он отдал работе в кабинете ботаники, который создал профессор Андрей Яковлевич Гордягин{8}. Кондакова сблизил с Гордягиным общий интерес к родным местам, к Уралу. Уроженец Перми, Гордягин, окончив Пермскую гимназию, написал в Казанском университете диссертацию «Растительность окрестностей Красноуфимска Пермской губернии». Впоследствии он продолжал географические исследования Среднего Урала и Западной Сибири.
Огромное влияние на В. А. Кондакова оказал профессор физики и физической географии Дмитрий Александрович Гольдгаммер. Лекции Гольдгаммера были логически последовательны, с хорошим подбором классических примеров и убедительной для всех слушателей демонстрацией опытов и препаратов.
