На берег из самолета переносят вакцину и оборудование экспедиции. Сразу же развертывается противоэпидемическая работа.
На следующий день во все стороны, на лодках и пешком, отправляются отряды, чтобы срочно сделать прививки противоязвенной вакцины. Коллекторы, прорабы, геологи — все, кого можно отправить, мобилизованы в эти отряды. Как лесной пожар гаснет, не встретив больше пищи для огня, так и эпидемия затухла, не встретив больше ни одного животного без прививки.
По всей обширной Индигирской тайте раскинулись наши работы. Мы с Петром Михайловичем Шумиловым, нашим главным колымским разведчиком, приехавшим из Магадана летом 1940 года, вторую неделю объезжаем разведочные районы. Шумилов проверяет качество наших шурфовочных работ. Знающий геолог, закончивший Московскую горную академию, он делится своим опытом, дает нам советы — какие объекты разведать в первую очередь, как повысить эффективность работы.
— Высокие террасы не забывайте. На Берелёхе они дали приличные запасы, — рекомендует он. — Вы знаете, что на Колыму приезжали с правительственной комиссией в 1938 году Юрий Александрович Билибин и Сергей Сергеевич Смирнов. Они написали обобщающие работы: по золоту — Билибин, по олову — Смирнов. Дали новую, более высокую оценку геологических запасов металлов, одобренную академиком Обручевым. На основании их работ составлен пятилетний план геолого-разведочных работ на Северо-Востоке, который мы сейчас осуществляем. Юрий Александрович подметил одну любопытную особенность в колымской рудоносной зоне. Примерно через каждые сто километров в ней отмечается резко повышенная золотоносность. Это вам надо будет учесть при Проектировании разведочных работ.
Период геолого-поисковой «партизанщины» для меня давно прошел. Наступила пора организации и упорной работы в составе больших коллективов, работы систематической, продуманной. Из опробованных ключей и речек мы в первую очередь шурфуем те объекты, где по поисковым и геологическим данным можно найти промышленные россыпные месторождения.
Такая работа требует от разведчиков не только умения разбираться в геологической обстановке, опыта и добросовестности, но и смелости, риска. При этом надо помнить, что каждая ошибка — это непроизводительная трата народных денег.
Проходит лето. В один из осенних дней Шумилов предлагает мне:
— Давайте, поедем в управление не на лошадях, а сплавом по реке Нере. За три-четыре часа доберемся. Чуть не трое суток сэкономим. А мне еще до зимы надо в других управлениях побывать.
Я соглашаюсь. Мне случалось благополучно спускаться по Нере на этом участке.
Отправляемся в путь на плоту впятером. Мы знаем, что надо пройти одно опасное место: там река всей своей водяной массой с размаху бьет в скалу, волны дробятся о каменный массив, и нужно очень много усилий, чтобы провести тяжелый плот мимо этого утеса-«бойца».
Страшное место все ближе и ближе. Я стараюсь направить плот так, чтобы не задеть скалу. Но изменчивая природа Севера устроила здесь западню, более коварную, чем мы предполагали. Перед скалой, выше ее по течению, над водой низко навис оползень — огромная глыба земли, сцементированная вечной мерзлотой. Нас стремительно несет прямо в водоворот, бурлящий под этим мрачным навесом, покрывающим чуть ли не половину ширины реки.
Мы не успеваем ничего предпринять: плот мчится в дышащую холодом пещеру. В последнюю секунду мои спутники прыгают с плота навстречу нависшему пласту льда и земли, хватаются за кусты и лезут вверх. Меня сбрасывает в воду. Я плыву, тоже успеваю за что-то ухватиться и карабкаюсь на берег всего в нескольких метрах от гибельной воронки.
Вижу — передо мною в воде мелькает голова одного из наших рабочих. Он соскочил с плота на малую долю секунды позже Меня. Мгновение — и он исчезает в водовороте.
Обернувшись, я замечаю, что выше меня, на краю обрыва, прямо над кипящей воронкой висит Шумилов. Он сорвался, но двое рабочих ухватили его за руки и стараются вытащить.
Мне снизу видно, что глыба мерзлоты в этом месте так глубоко подмыта, Что вот-вот рухнет в воду. Задыхаясь, взбираюсь на крутизну, снимаю свой армейский пояс, набрасываю его петлей на руку Шумилова и мы вытаскиваем его.
— Скорей назад! — кричу я. — Берёг обваливается!
Мы отбегаем, и через минуту громадная глыба с деревьями и кустами валится в реку.
Все поиски утонувшего человека оказываются тщетными.
Мокрые, потрясенные, мы возвращаемся в район разведки, потом на лошадях добираемся до управления;
«…Ехать в район Оймякова в январе месяце на оленях!.. При морозе под шестьдесят градусов! Безумие!..»— говорит сам с собою врач нашего геолого-разведочного управления Мельников, перечитывая радиограмму.
Текст ее таков, что не ехать нельзя: «На участке Курах в ключе Крутом два случая тяжелого обмораживания тчк Срочно требуется медпомощь тчк Высылайте врача тчк». Подпись — Дураков.
— Конечно, долг врача… — бормочет Мельников, — но полюс холода… но мое больное сердце…