Если бы я оценивал то, как мне удалось устроиться в новом мире, то обязательно поставил бы себе твердую пятерку. По десятибалльной шкале. Судите сами - во врагах ходит не самый слабый демон, смертельный яд пожирает меня изнутри и вот-вот убьет, да и в магии я преуспел чуть больше, чем никак. С другой стороны - я жив, обзавелся верными друзьями, добрался до древнего убежища, в котором подобные мне оттачивали мастерство. Глядишь, еще удастся показать всей Элладе, где раки зимуют! Вот только отчего меня не покидает ощущение, что я всего лишь пешка в какой-то крупной игре?
— Тебе не кажется, дорогая супруга, что дело принимает слишком крутой оборот?
— Отнюдь. У мира наконец-то появился шанс на так необходимую ему встряску.
— Последняя твоя «встряска» едва не развалила этот самый мир, если ты забыла.
— Зато после наступила эпоха процветания. Ты ведь можешь смотреть в другие миры. Не делай вид, будто не знаешь, где в конечном итоге оказалась бы Греция, пойди она по пути спокойствия. Всегда найдется кто-то голодный, готовый обобрать сытого до нитки. А то и сожрать.
Мужчина едва не задохнулся от возмущения:
— Демон прорвался в наш мир! И не просто прорвался, а призвал с собой целую ораву своих родственников!
— У него есть противоборствующая сила. Так что само появление демона еще ничего не решает.
Он понял, что переубедить ее не получится и решил зайти с другой стороны:
— Но ты не будешь отрицать, что с появлением мага Земли у нашего сына появился шанс вновь возвыситься?
— Не буду. Но до этого еще далеко. Его дух слаб, а сила разобщена. Внуки потрудились на славу.
— Вот только не доделали все до конца. Пусть теперь расхлебывают.
— Уверена — они уже обратили взор на происходящее у них под ногами.
***
Дверь позади с тяжелым скрипом захлопнулась, оставив меня в одиночестве стоять посреди огромного зала, отделанного мрачным черным, с золотыми прожилками, мрамором. Света редких светильников едва хватало, чтобы осветить узкое пространство по краям зала, так что я не мог оценить его истинные размеры.
В полной тишине раздались тяжелые шаги, чье эхо заметалось от стены к стене, и меня пронзило воспоминание. Я уже бывал здесь. Не наяву, а в одном из видений, что показал мне Глаз Силы в Улье. Значит ли это, что сейчас наступает один из судьбоносных моментов? На всякий случай я подготовил призыв Щита и Меча.
Звук шагов раздавался все ближе, пока на свет не вышел одинокий минотавр. Если до этого я считал Муазона здоровяком, то теперь понял, что крупно ошибся. Выступивший из мрака был на две головы выше меня и раза в три тяжелее. Посеребренная сединой морда и усталые морщинистые глаза прямо намекали на почтенный возраст, но вместе с тем огромный бык источал такую ауру уверенности и силы, что я невольно проникся уважением.
— Я рад приветствовать тебя, последний из клана Якостроф. Признаться, не чаял я, что когда-либо уувижу кого-то из вас. Что привело тебя сюда?
Говорил он практически идеально, без уже ставшего привычным мычания. Лишь немного растягивал «у», но почти незаметно для уха. Думаю, очень немногие, если не будут видеть собеседника, смогут догадаться, что разговаривают не с человеком.
— И я приветствую тебя...
Он понял намек:
— Прости, совсем забыл про манеры. Меня зовут Агатон, я представляю народ минотавров.
— А меня зовут Димитр. Я пришел, чтобы...
Однако бык поднял руку, призывая меня к молчанию. Чуть потянул голову вперед, шумно вдохнул, отчего его ноздри затрепетали.
— Я чую в тебе знакомый запах. Ты действительно потомок клана. Но в то же время в тебе есть что-то еще. Или кто-то. Этот запах мне неведом. Поверь, я давно живу на свете и уже успел позабыть подобные ощущения. Так кто же ты?
И вот тут я крепко призадумался. До этого момента никто даже близко не догадывался, что Димитр теперь не совсем Димитр. Стоит ли рассказывать ему, кто я такой на самом деле?
«Правду!», мелькнуло у меня в голове. И я был уверен, что сидящий внутри меня бард ни при чем. Что же, доверимся интуиции:
— На самом деле меня зовут Милан. Я... Как бы это сказать, не совсем из этого мира. Настоящий Якостроф жив, но не владеет телом, а прочно засел в моей голове.
Казалось, минотавр нисколько не удивился подобному откровению, хотя любой другой на его месте уже кликнул бы санитаров.
— Значит, кто-то посчитал, что ты нужен этому миру. Осталось только понять, зачем: чтобы разрушить его или спасти?
Вот только не надо мне тут приплетать роль спасителя миров! Я свою задницу не знаю как спасти от дряни, которая вскоре меня убьет!
— Боюсь, что ты ошибаешься, Агатон. То, что произошло — не более чем вселенская случайность.
— Мальчик мой, я достаточно пожил на этом свете, чтобы уяснить одну простую вещь. Нет ничего более судьбоносного, чем случайность. Уверен, со временем ты узнаешь, для чего оказался тут. Но мы отклонились от темы, извини. Что тебя привело в Лабиринт? Да еще в столь странной компании?
— Вам в алфавитном порядке или по дате перечислить? — улыбка у меня вышла слишком кривой. — В первую очередь я хочу знать, как избавиться от яда Огненной Ищейки, который убьет меня через недельку.
— А когда ты с ней повстречался?
Услышав ответ, он несказанно удивился:
— И ты все еще жив? Насколько я понимаю, благодаря помощи Актеона. Какой талантливый был мальчик...
— Он не «был», он «есть». И в данный момент находится в паре десятков метров от нас. Не надо говорить о моем друге как о пустом месте или мертвеце.
Видимо, он решил пока не развивать тему дальше, и переключился на основной вопрос:
