На кого же может опираться «новый Путин», «русский Путин», Путин-Крымский? Кто станет реальной опорой долгожданных перемен, опорой грядущей Русской власти? Жидовствующие интеллигенты свято уверены, что они – единственный «креативный класс» в «этой стране», и без их драгоценного «интеллектуального потенциала» никаких перспектив у России нет. Между тем в недрах народной толщи уже зреет поколение могильщиков богоборческой демократии, поколение новых русских пассионариев, молодых русских националистов, которое растёт быстро и неотвратимо, вопреки всем стараниям русоненавистников и христопродавцев.
Думайте, что хотите, но мне – для того, чтобы понять это – понадобилось провести два года за колючей проволокой. Оттуда многое видится по-другому, многое приходится переосмыслить, на многое взглянуть по-новому. Зато теперь я уверен: растлить и опоганить всю русскую молодежь наши враги не смогли, она жива и ещё скажет своё веское слово в грядущих битвах. Именно молодая русская волна, не отягощённая нашими стариковскими комплексами, сделает то, чего не смогли сделать мы: освободит Россию из вражьего плена. И вот почему.
Проблема малой эффективности Русского сопротивления девяностых и двухтысячных – это проблема катастрофического недостатка личного духовного опыта в патриотической среде. К сожалению, можно прочитать сотни томов святоотеческих творений, закончить Духовную академию и при этом остаться совершенно чуждым Божией благодати, не пережившим лично ничего из благодатных сокровищ Церкви. Ни разу не вкусить ни горьких слёз стыда и раскаяния, ни сладких слез прощения, ни сердечного пламени любви к Богу, к своему народу, к своей стране, ни охотной готовности пойти за них на смерть, на крест, на костёр, ни светлой радости добровольного самопожертвования. «
Впрочем, любые слова являются лишь внешней оболочкой, звуковой и знаковой формой, скрывающей в себе живое чувство сердца, которое они выражают. В этом – основа человеческого общения, основа любой литературной, поэтической, публицистической деятельности. «
Эти русские мальчики ещё в поиске, они ещё не нашли своего места в общественной и политической жизни страны. Впрочем, они его не очень-то и ищут, предпочитая переделывать мир «под себя». Пока ещё они мечутся, причисляя себя то к «скинхедам», то к «рокерам», то к «байкерам», то к поклонникам «патриотического рэпа», но за всей этой видимой сумятицей уже проступают контуры их великого и грозного предназначения, их героической судьбы.
Их ещё нет на политическом горизонте современной России. Но их грозная поступь уже слышится в сбивчивом речитативе молодёжных песен, в яростных текстах их музыкальных кумиров, каким-то чудом сумевших превратить рэп – музыкальный стиль похабных частушек американских ниггеров – в гимн Русского молодёжного сопротивления, Русского национально-освободительного движения, наполнить его своей пронзительной искренностью, своим русским гневом, русской верой, болью своего русского сердца.
Они ещё не сознают своей силы, не ведают своей великой и славной судьбы. Но они уже собирают тысячи своих единомышленников в клубах, концертных залах и на стадионах, где эти тысячи жадно впитывают их жгучее слово, их волю к сопротивлению, их готовность к борьбе.
Они остро ощущают свою русскость:
Они напрочь лишены пресловутой толерантности, терпимости к пороку:
Они напряжённо размышляют над причинами современной Русской беды:
