Геополитика апокалипсиса полностью

Крупнейший немецкий географ Фридрих Ратцель в своем сочинении «Политическая география» (1897) утверждал, что в соответствии с «основными законами пространственного роста» все государства «имеют тенденцию врастать в естественные пространства», и эта их тяга может быть удовлетворена лишь в границах континентов. «Новое пространство, в которое врастает народ, – писал Ратцель, – является как бы источником, из которого государственное чувство черпает новые силы»[31]. С православной точки зрения такие рассуждения можно назвать геополитическими обоснованиями русского мессианства. Они, конечно, не исчерпывают это духовное явление, но хорошо объясняют десятивековую русскую тягу к расширению границ своей православной Империи.

Но наибольшее, пожалуй, влияние на геополитические концепции ХХ века оказал один из родоначальников современной геополитики, англичанин Хэлфорд Макиндер. Круг его интересов был чрезвычайно широк. Некоторое время он преподавал географию в Оксфорде и Лондонском университете, затем возглавлял Лондонскую школу экономических наук, а в 1919–1920 гг. был назначен верховным британским комиссаром Юга России.

25 января 1904 года Макиндер выступил в заседании Королевского географического общества с докладом «Географическая ось истории», который сделал его знаменитым. Смысл этой теории заключается в том, что все главнейшие события мировой истории человечества как бы вращаются вокруг главного географического «осевого региона» (pivotarea), который сам по себе может и не являться ареной этих событий, но контроль над которым обеспечивает тому, кто сумеет его завоевать, геополитическое господство над миром.

Термином «осевой регион» он обозначил просторы Евразии, утверждая, что именно ее континентальный массив, «окаймленный льдами на севере, пронизанный реками и насчитывающий по площади 21 000 000 кв. миль» – и есть та «географическая ось», вокруг которой развивается исторический процесс. А пограничные между сушей и морем прибрежные регионы Евразии являются главной ареной борьбы между «разбойниками суши», контролирующими континент, и «разбойниками моря», господствующими на океанских просторах «внешнего полумесяца». Такая борьба и является главным катализатором всех исторических изменений с древнейших времен.

Макиндера очень тревожило, что центральное стратегическое положение в «осевом регионе» занимает Россия, и «никакая социальная революция не изменит ее отношения к великим географическим границам ее существования». Внутреннее ядро евразийского континента Макиндер назвал «сердцем мира» – Хартлендом (Heartland), ибо именно это сердце, само оставаясь недосягаемым для прямой экспансии океанских держав, представляет собой географическое пространство, исход борьбы за которое решает судьбы мира. Нетрудно заметить, что зона «исторических свершений» вокруг Хартленда есть та же самая «зона конфликтов» Альфреда Мэхэна, в которой от века вершится вся мировая история от Адама до Армагеддона, от грехопадения до искупления, от Христа до антихриста.

В середине ХХ века центр англо-американской школы геополитики переместился в США. Наиболее известным американским геополитиком стал Николас Спайкмен. Свою концепцию он сформулировал в двух произведениях: «Американская стратегия в мировой политике. Соединенные Штаты и баланс сил» (1942 г.) и «География мира» (1944 г.).

Подобно Макиндеру, Спайкмен исходит из традиционного геополитического деления мира на континентальный и морской центры сил. Так же, как и его предшественники, главное внимание он уделяет «буферной зоне» между ними. Она, по мысли Спайкмена включает в себя периферию евразийского Хартленда, то есть Западную и Центральную Европу, Турцию, Ближний Восток, Аравийский полуостров, Иран, Афганистан, полуостров Индостан, Тибет, Индокитай, Китай и Восточную Сибирь.