Наиболее перспективно применение HALEU для реакторов АСММ. Из-за малого размера активной зоны таких установок при использовании традиционного ядерного топлива потребуется слишком частая его замена, в случае же с HALEU за счет большего содержания урана продолжительность топливной сессии можно увеличить.
В 2023 г. США объявили, что в партнерстве с Канадой, Францией, Японией и Великобританией запускают собственную программу развития малой ядерной энергетики, для чего требуется создание рынка HALEU, независимого от России. Целью сотрудничества названа поддержка критически важной отрасли чистой энергетики и, что примечательно, противодействие присутствию России на глобальном рынке атомной энергетики. Но на данный момент «Росатом» является единственным в мире производителем HALEU в промышленных масштабах, выпускающим продукт с обогащением до 19,75 %[153].
Такое топливо используется в реакторах «РИТМ-200», установленных на атомных ледоколах «ЛК-60», на базе этих же реакторов строятся плавучие энергоблоки (ПЭБ) для Баимского ГОКа на Чукотке. Наземная модификация «РИТМ-200Н», как мы уже отмечали, будет установлена в строящейся АСММ в Якутии.
Впрочем, помимо санкционного противодействия и использования конкурентами политически мотивированных рестрикций, глобальная экспансия «Росатома» может столкнуться с еще одним серьезным и более объективным препятствием – нехваткой производственных мощностей.
Дело в том, что Россия вошла в период масштабного вывода из эксплуатации крупных блоков АЭС, срок работы которых истекает. Таким образом, наряду с обслуживанием уже заключенных зарубежных контрактов и борьбой за получение новых «Росатому» в ближайшие 10–15 лет надо оперативно производить оборудование взамен отработавшего для российских АЭС и строить в стране новые станции в рамках выполнения поставленной правительством задачи увеличения доли выработки атомной энергии до 25 % к 2040–2045 гг. Это стратегическая задача, ставшая сверхактуальной на фоне климатической повестки.
В последние годы проблемы мировой энергетики все больше увязываются с вопросами перераспределения сфер геополитического влияния. Таким образом, неэкономическая мотивация зачастую превалирует над сугубо коммерческими соображениями.
На фоне обострения отношений России с Западом отечественный энергетический сектор превращается в едва ли не ключевой инструмент геополитики. А энергетическая дипломатия становится важнейшим элементом как защиты национальных интересов, так и укрепления позиций страны в многополярном мире.
События начала 2020-х – пандемия COVID-19, настойчивое продвижение и политизация зеленой повестки, масштабные антироссийские санкции, призванные в том числе сделать невозможным российский экспорт энергоносителей – не могли не отразиться на мировом энергетическом рынке. И, как следствие, в разы повысили ценность «энергодипломатических» усилий.
Необходимость противостоять попыткам геополитических конкурентов изолировать Россию заставляет использовать самые разные форматы международного взаимодействия. А взаимовыгодные энергетические проекты, как уже не раз случалось ранее в мировой истории, оказываются едва ли не самой плодотворной основой для создания в том числе и новых геостратегических партнерств.
Тем более что многие страны, не присоединившиеся к антироссийским санкциям и остающиеся крупнейшими покупателями российских энергоносителей, входят в число наиболее быстро растущих экономик мира и во многом из-за этого весьма неоднозначно относятся к тому, что принято называть четвертым энергопереходом.
Его политическое оформление состоялось в 2015 г., с принятием Парижского соглашения по климату. К тому моменту в научном и политическом истеблишменте (главным образом на Западе) стала превалировать точка зрения, что промышленная деятельность человека негативно влияет на состояние окружающей среды и является определяющим фактором глобального потепления, угрожающего жизни на планете. Исходя из этой логики, необходимо обеспечить экологическую безопасность энергетики и преодолеть зависимость от ископаемых видов топлива, перейдя к низкоуглеродной модели экономики, в чем и заключается четвертый энергопереход.
Страны – подписанты Парижского соглашения взяли на себя обязательство не допустить превышения глобальной среднегодовой температуры на Земле к 2100 г. более чем на 2 ℃ от доиндустриального уровня и сделать все необходимое для удержания потепления в пределах 1,5 ℃. Было объявлено также, что пик эмиссии СО2 должен быть достигнут «настолько скоро, насколько это окажется возможным».
Мы уже отмечали, что предыдущие энергопереходы были обусловлены возрастанием потребностей человечества в энергии. А их ключевым фактором являлось экономическое и технологическое преимущество новых источников генерации. Кроме того, до сих пор каждый последующий энергопереход не приводил к полному исчезновению энергоносителя, которым характеризовался предшествующий.