Художественный совет считает, что тонкая, изобретательная режиссура, интересное изобразительное решение (оператор-постановщик А. Петрицкий, художники-постановщики Б. Немечек и Э. Немечек), яркая игра прекрасного актерского ансамбля (В. Кикабидзе, Ф. Мкртчян, Е. Леонов и др.), выразительная музыка (композитор Г. Канчели) позволили съемочной группе создать на основе интересного киносценария яркий и значительный комедийный фильм.
Отмечая высокие идейно-художественные достоинства фильма „Мимино“ („Ничего особенного“), объединение рекомендует принять его.
И. о. художественного руководителя объединения
«Поэтика этой ленты, пожалуй, скорее сродни поэтике стихотворного произведения, нежели прозаического. Фабула явно ослаблена и не в смысле остроты — с этой стороны как раз все в порядке: она остра и динамична, насыщена событиями, поворотами. Впечатление ослабленности интриги возникает оттого, что события не поставлены в жесткую причинно-следственную связь, не вытекают друг из друга с железной необходимостью, поэтому картина легко может быть рассечена на микроэпизоды, самостоятельность которых, впрочем, относительна. Они имеют отношение не столько к истории жизни героя, сколько к истории лирической темы. Именно с этой стороны открывается логика событийной череды: подчеркнутый прозаизм взлетов и посадок в горах. Привидевшаяся в романтической дымке сверхзвуковая птица с надломленным клювом, большой город, в котором герой устанавливает контакты, чужой город, который оказывается включенным в систему связи героя со всем миром и родным домом. И снова парение над родными горами, но теперь прозаической реальности сообщена поэтическая окраска. Это знак того, что пришло осознание смысла и цели повседневного будничного быта», — писал о фильме в советское время Юрий Богомолов.
«Пешком стоит, сдачу не берет, в телефон поет, селится с видом на Кремль — э-э, кто сказал, что Россия не сможет второй раз влюбиться в усатого грузина?» — уже в постсоветское время задавался риторическим вопросом Денис Горелов.
«Мимино» справедливо назвать последним данелиевским фильмом, принятым абсолютно всеми. «Хитом» будет и следующий — «Осенний марафон», но уже не всенародным, скорее интеллигентским.
А Буба Кикабидзе в следующий раз сыграет у Данелии лишь через 23 года, в «Фортуне» — и то будет, пожалуй, наименее признанная из всех работ Георгия Николаевича.
В 2015 году «Комсомольская правда» брала у Данелии интервью:
«— Если бы вы сегодня снимали ваши картины, какие изменения внесли бы в сценарий?
— Наверное, Мимино работал бы сейчас не в России. У нас же нет отношений между Россией и Грузией. Значит, Мимино был бы где-то в Берлине, Нью-Йорке, Париже или Стамбуле. А мне это неинтересно — я москвич. Поэтому сегодня „Мимино“ мне бы и в голову не пришло снимать.
— Переживаете, что мы теперь врозь с Грузией?
— Мне все это не нравится. Для меня что Россия, что Грузия, что Украина — одна страна, один народ. Жаль, что нас пытаются сделать врагами»…
Очень часто в различных интервью Данелия подчеркивал, что он именно московский грузин — и, стало быть, русского в нем никак не меньше, чем кавказского. Между тем фильмы «Не горюй!», «Мимино», «Паспорт» кажутся грузинскими на сто процентов — трудно поверить, что их снимал закоренелый житель столицы. У Данелии и на этот счет было свое объяснение: «…просто, наверное, чтобы снять грузинское кино, надо много времени проводить вне Грузии. Это, так сказать, усиливает любовь и выбрасывает все лишнее».
«Так уж случилось, что из семидесяти лет 69 я прожил в Москве, — говорил Данелия в 2000 году. — Родной язык для меня русский. Как и все наше поколение, я воспитан на русской литературе, культуре. Жена Галя у меня русская. Жены у детей и у внуков — русские. Ни дети, ни внуки грузинского языка уже не знают. Когда происходят крупные футбольные баталии, болею за русских и за грузин. А если русские и грузины встретятся в одном матче? То-то будет проблема! И все же, наверное, буду больше переживать за грузин. Все-таки в Грузии — мои корни, гены. Тбилисские знакомые уверяют, что даже по фильму „Я шагаю по Москве“ легко вычислить, что его делал грузин. Наверное, так оно и есть. От себя, от голоса своей крови не уйдешь».
Иногда Данелия развеивал некоторые расхожие заблуждения о своих соплеменниках:
«Я достаточно равнодушен к еде. Во время работы могу есть что попало. Например, бутерброды, печенье. Во-первых, я хоть и грузин, но прожил почти всю свою жизнь в Москве. А во-вторых, это только принято считать, что грузины целыми днями сидят за столом и пируют. Грузины на обед едят котлеты с макаронами, так же как и все остальные люди. Это когда гости приходят, грузины бросаются готовить сациви. При этом впечатление такое, что только одним сациви грузины и живы…»
Но чаще режиссер подчеркивал, что сам он «нетипичный» грузин:
