В этом раннем варианте финал выглядел так. В турецкой тюрьме, куда Мераба сажают за нарушение границы, он неожиданно вновь встречает Бориса. Тот советует Мерабу на следующем допросе выдать себя за советского разведчика и попросить поменять на американского агента — по схеме, известной по фильму «Мертвый сезон» (пародирование соответствующей сцены картины Саввы Кулиша присутствует, как мы помним, и в финале «Джентльменов удачи»). Также Борис просит Мераба упомянуть о нем как об агенте КГБ майоре Борисе Чиже.
Через какое-то время после допроса Мераба и Бориса привозят на берег горной реки. «На той стороне возле моста стоят черные „Волги“, военные и штатские в черных плащах. С этой стороны черные „Мерседесы“, военные и штатские тоже в черных плащах. Шпионов выпустили одновременно. С советской стороны — Боря Чиж (Мераб пропустил его первым). Посредине моста, когда шпионы поравнялись, Боря подмигнул негру. Негр улыбнулся. А когда Боря оказался на советской стороне, военные и штатские в плащах вдруг бросились к нему, стали обнимать и хлопать по спине.
Пошел по мосту и Мераб. Когда дошел до середины моста, все на советской стороне, включая Борю, расселись по машинам и поехали.
А советский пограничник опустил шлагбаум и сказал:
— Нельзя.
Мераб пошел обратно в Турцию, но и на турецкой стороне все расселись по „Мерседесам“ и уехали. И турецкий пограничник опустил шлагбаум и сказал:
— Нельзя.
Справа турецкая граница, слева советская, а посреди моста сидит Мераб. Фильм заканчивается».
«Помню, я долго сомневался по поводу сценария „Паспорта“, — вспоминал Данелия. — Министром кинематографии Союза тогда был Камшалов, он мне сказал: „Ты позвони в КГБ, если там дадут ‘добро’, то делай“. Я спросил его: „Кому конкретно звонить?“ Он ответил: „Не знаю…“ Помог Карен Шахназаров, который дал мне номер телефона. Я позвонил, представился. Мне говорят: „Приезжайте, расскажите, что вам нужно“. Я поинтересовался: „А по телефону нельзя?“ В ответ услышал: „Вы что, боитесь, что ли?..“ „Боюсь“, — говорю. „Кто будет играть агента КГБ?“ — полюбопытствовал собеседник. „Либо Михалков, либо Янковский“. „Если интересует наше мнение — Янковский“. Я спросил: „Это приказ?“ „Нет, пожелание…“ Оказалось, я разговаривал с самим Крючковым (в те времена — шеф КГБ СССР)».
Но уже в процессе съемок Данелия передумал делать Бориса агентом КГБ. С таким финалом, как подумалось режиссеру, акцент чересчур смещается на Чижа — и вроде как он становится главным героем, тогда как «Паспорт» затевался, чтобы рассказать историю Мераба.
В результате никакого Бориса Мераб в турецкой тюрьме не встречает, а отсиживает там год — и выходит к границе с Грузией. Он заходит по пояс в реку, поднимает руки и громко говорит по-грузински: «Не стреляйте в меня, братья!» И снова — вспышка фотокамеры, снимающей Мераба, как при первом аресте. Так заканчивается картина «Паспорт» в действительности.
Думается, Данелия еще и подсознательно чувствовал, что сделать Бориса Чижа (роль которого и впрямь исполнил Олег Янковский) кагэбэшником будет несколько натянутым и фальшивым. Можно ли представить, чтобы на ГПУ или НКВД работал Остап Бендер? А Чиж, как уже сказано, его ближайший родственник.
Как минимум одна сцена «Паспорта» даже дает конкретную аналогию с «Двенадцатью стульями» (а именно с последним спичем Бендера, обращенным к Воробьянинову, в заключительной главе романа: «А возьму я вас, Кисуля, к себе в секретари. А? Сорок рублей в месяц. Харчи свои. Четыре выходных дня… А? Спецодежда там, чаевые, соцстрах… А? Подходит вам это предложение?»):
«Борис, не отрываясь от балалайки, спросил Мераба:
— Английский откуда знаешь?
— В иняз поступал. Ва! Это же виноград! Гляди, у них виноград тоже растет.
Борису пришла в голову интересная мысль:
— Слушай, есть деловое предложение: иди ко мне секретарем. Питание бесплатное, проезд и суточные: пять долларов в день.
Но Мерабу было не до Бориса.
— Смотри, смотри: „Феррари“! 500 километров может дать.
Борис похлопал его по плечу:
— Ты лучше сюда посмотри, мой друг.
Он снял крышку балалайки, залез внутрь и достал оттуда туго перевязанную бечевкой пачку долларов.
— Совместное предприятие: балалайка советская, доллары мои!
Мераб смотрел на зеленую пачку, открыв рот.
— Ну что? Едем на Гавайи? — Борис был явно доволен произведенным эффектом.
— А ты разве не в Израиль? — удивился Мераб.
— Я? К иудеям? Побойся Бога! Что я там забыл? Я потомственный дворянин. Племянник графа Юсупова. Справку показать?»
Пристрастие к эффектным жестам, бравирование своим происхождением, холерическая неусидчивость и предприимчивость: чем Борис Чиж — не Бендер?
Именно за счет этого персонажа первая половина «Паспорта» выглядит отменной комедией — одной из веселейших в творчестве Данелии.
«Мераб дремал, сидя у окна. На табло зажглась надпись: „Не курить. Пристегнуть ремни“. Самолет со стуком выпустил шасси.
Сверху спустилась рука и надела ему на голову „ермолку“.
— На! С тебя семь шекелей. — Боря опустился в соседнее кресло. Его голову украшала такая же шапочка. Мераб снял ермолку и стал рассматривать.
