— Да, пока не забыл. Я тут с одним малым договорился. Он тебе бесплатно обрезание сделает, — с сердечным видом сказал Борис.
— Отстань!
— Тихо, кацо, не дергайся. Ты теперь еще одну границу нарушил. Усек? Надень шапочку и будь примерным иудеем.
Мераб посмотрел на ермолку, тяжело вздохнул и надел ее себе на макушку. Сзади в щель между креслами высунулся бородатый мужчина:
— Я извиняюсь, а эти шапочки они всем дают?
— Нет, только партийным, — отвечает Мераб».
(В фильме последняя реплика передана Борису как более органичная именно для этого, наиболее остроумного в картине персонажа.)
Конечно, презабавные сценки и диалоги там будут и потом:
«Мама закричала вслед Мерабу:
— Товарищ шпион! Вам из Грузии звонили, просили, как появитесь, срочно на работу позвонить.
Мераб повернулся обратно к дому.
— Нет, нет, только не от нас, — категорически заявила мама. — Изя будет сердиться. Идите к советским консулам. Они вас как шпиона обязаны соединить бесплатно».
Но чем ближе к заключительным сценам фильма, тем «Паспорт» становится все горше и трагичнее. Печально даже завершение сюжетной линии с Семеном Клайном, который поначалу казался персонажем скорее комическим. Эта роль писалась на Евгения Леонова, но он пережил сердечный приступ — и врачи настрого запретили ему лететь в жаркий Израиль. Клайна превосходно сыграл Армен Джигарханян.
В сценарии присутствовала также отчетливая романтическая линия, чего в данелиевских фильмах толком не было со времен «Мимино». Здесь главный лирический женский образ (главный комический — ершистую и напористую жену Якоба Ингу — воплотила Наталья Гундарева) — это американская журналистка Джейн, делающая репортажи для журнала «Америка» и для радиостанции «Голос Америки».
«Джейн шла мимо разноцветных ящиков.
— Джейн…
Джейн остановилась. Мераб подошел к ней. Некоторое время смотрели друг другу в глаза.
— Что? — спросила Джейн.
— Вы мне снились.
Джейн улыбнулась:
— В офицерской форме? С погонами?
— Нет, в белом платье…
— Правда?
— На этот раз правда.
И он привлек ее к себе. И в этот момент из холодильника разлились громкие звуки аккордеона. Джейн вздрогнула и отстранилась от Мераба. Тот тяжело вздохнул.
— Синенький скромный платочек! — запел Сеня басом из холодильника.
— Вы идите к нему, а то он напьется, — сказала Джейн и пошла.
Возле калитки Джейн обернулась и помахала ему рукой. Она стояла на фоне заходящего солнца, удивительно красивая и нереальная. Похожая на волшебный сон, который может присниться один раз в жизни».
Именно этой сцены в фильме, однако, нет — может быть, потому что сыгравшая Джейн израильская актриса Шэрон Брэндон не очень-то похожа на «волшебный сон».
Что касается юмора, то в заключительных сценах картины его уже допустимо назвать черным:
«По тюремному коридору в сопровождении надзирателя шел обросший, похудевший, прихрамывающий на одну ногу, Мераб. Навстречу ему провели какого-то курчавого марокканского еврея с ермолкой на голове.
Афиша советско-французского фильма Георгия Данелии „Паспорт“ (1991)
Мераб посмотрел ему вслед, вытащил из кармана ермолку и тоже напялил на макушку.
Надзиратель открыл дверь камеры и впустил его внутрь.
По камере из угла в угол расхаживал мужчина с черными взлохмаченными волосами и диким взглядом.
— Шалом! — поздоровался Мераб.
Мужчина посмотрел на него волком и снова зашагал по камере.
— Завтрак уже был? А то меня в госпитале не покормили. — Мераб был настроен доброжелательно.
Тот опять ничего не ответил.
— А тут наша еврейская еда? — попытался разговорить его Мераб.
Сокамерник возвел глаза к небу.
— Да простит меня Аллах!
Он кинулся на Мераба, схватил его за горло, повалил на пол и начал душить.
Дверь распахнулась. В камеру вбежали двое надзирателей.
Надзиратели провели Мераба по коридору, открыли дверь и втолкнули в другую камеру.
Наученный горьким опытом, Мераб спрятал ермолку в карман.
В камере двое курчавых парней играли на полу в кости. На нарах, отвернувшись к стене, лежал здоровенный детина.
— Салям-алейкум, — поздоровался Мераб.
Детина повернул голову.
— Что?
— Аллах акбар, — сказал Мераб.
— Понятно. — Детина слез с нар и встал во весь свой огромный рост. На его груди сверкала шестиконечная звезда Давида».
Наверное, именно некоторая безысходность, ощущаемая в иных сценах, привела к тому, что «Паспорт» отнюдь не стал таким же любимым в народе фильмом Данелии, как большинство предыдущих его творений (исключая прежде всего еще более меланхолическую картину «Слезы капали»).
