— Теперь — смотрите! — прошептал Гедеван и переключил вмонтированный в стену рубильник.
Тихо заскрежетала плюканская музыка. Медная дверь бесшумно растворилась и в комнату, пританцовывая, вошла изящная девушка в серебристом плаще. В руке она держала керамическую пиалу.
— Ку-у, — нежно пропела девушка, остановившись перед землянами и грациозным движением дотронулась пальчиком до своей высокой прически.
— Ку, — сказал Гедеван и похлопал себя по голове. — Знакомьтесь, это Владимир Николаевич, — представил он Машкова.
— Здравствуйте. — Машков тоже пошлепал себя по макушке.
— Ку-у-у, — снова пропела девушка. Она взяла из пиалы щепотку песка, подняла руку, запрокинула голову, и струйка песка полилась на ее лицо.
— Чего она говорит? — тихо спросил Машков Гедевана.
— Песок хвалит.
— Ку! — Девушка откинула пиалу и закружилась в плю-канском танце.
— Спроси: это ее ракета там стоит? — шепнул Машков.
— Сейчас. Девушка, скажите, пожалуйста. — Гедеван пошел к танцовщице. И… прошел сквозь нее.
Машков оторопел.
Гедеван сиял.
— Видели, смотрите! — Гедеван провел рукой. Рука беспрепятственно пересекла девушку. — Это объемное видео! — крикнул он. — Переключите вниз. Там еще лучше программа идет! Машков нерешительно передвинул рычаг.
Музыка смолкла. Видеочатланочка исчезла.
— Ы-ы-ы… — вывел трели сильный драматический тенор, и в комнату стремительно вошел кучерявый мужчина в сиреневых галифе и куртке с ажурными резиновыми кружевами. За ним, на четвереньках, поспешал безволосый толстяк с колокольчиком в носу.
Оба проскочили сквозь Гедевана и затормозили перед Машковым.
— Ку! — Кучерявый дотронулся до плеча Безволосого, показал ладонь Машкову, крикнул: “Ку!” и взял на самой высокой ноте: “Ы-ы-ы”.
— А этот что хочет? — спросил Машков.
— Это не то! Дядя Вова, еще чуть ниже переключите! — попросил Гедеван.
Машков переключил.
Кучерявый с Безволосым исчезли.
— Ку! — раздался грозный окрик, и в комнате появился нечесаный малый в брезентовом плаще.
— Эх! Это тоже не то! Дайте я сам. Тут такие девушки… Вах!
Гедеван хотел пройти сквозь малого, но наткнулся на него.
Малый оказался из плоти.
— Кю! — выругался Малый».
В иных эпизодах сценария абсурд даже похлеще, чем в фильме:
«На краю кладбища один над другим стояли два прозрачных резервуара, наполовину заполненных песком. Из верхнего песок струился в нижний, по принципу песочных часов. Там трудились два мужика. Один стоял на стремянке, другой — внизу. Нижний ведром загребал песок из нижнего резервуара и передавал ведро верхнему. Верхний высыпал песок в свой резервуар и возвращал ведро нижнему. И т. д.
— Что они делают? — удивился Гедеван.
— Вкалывают, — сказал Уэф».
Или прекрасная сцена, идущая следом:
«— Пацаки! — снова позвал эцилопп. — Выкупаться хотите?
— Нет! — категорически отказался Уэф.
— А сколько стоит? — спросил Гедеван.
— По чатлу с носа.
— Выкупаемся, дядя Вова, а? А то что, такие полетим? Неудобно…
— Давай.
— Платите только за себя, — сказал Би. — Мы бедные. Эта роскошь не для нас.
Тощий эцилопп открыл железную дверь, и Машков с Гедеваном вошли в зал, облицованный белоснежным мрамором, посредине которого был бассейн с прозрачной голубой водой.
— Давай по очереди, — сказал Машков Гедевану и незаметным для эцилоппа движением показал на свою пилотку.
Гедеван быстро скинул брюки, ботинки, рубашку и майку, подошел к бассейну и прыгнул в воду, шлепнулся на дно.
Вода не шелохнулась.
Машков посмотрел на эцилоппа. Тот зевал.
Гедеван выпрямился под водой и крикнул:
— Эй! А где вода?
Пузырьков изо рта не было.
— Ты что, за чатл настоящую воду захотел? Ну, ты нахал, пацак, — покачал головой эцилопп и переключил рубильник».
«Наконец дописали сценарий, — вспоминал Данелия. — Но кому ни давали читать, никто ни черта не понял! Министр кино Камшалов лишь четверть сценария осилил. Сказал: “Если б не твое имя, я бы эту фигню сразу выкинул!” Но добро на съемки дал: привык, что у меня часто в сценарии одно, а на экране другое. Лишь предупредил: “Чтоб без антисоветчины, впрочем, я ее все равно вырежу…” Тут он ошибся: фильм вышел в совсем иное время, при другом министре…»
Георгий Николаевич, вероятно, не рассчитывал, что и сам съемочный период растянется до немыслимых сроков. Он изначально знал, что три центральные роли будут играть звезды, а надолго увезти трех успешных актеров в пустыню — задача непростая.
