Изначально все было ясно только с чатланином Уэфом — роль писалась на Евгения Леонова. Машковым режиссер подумывал сделать Никиту Михалкова, Александра Фатюшина или Олега Янковского. Остановился было на последнем, но в тот период актер был чрезвычайно занят. Тогда Данелия утвердил на роль прораба когдатошнего партнера Янковского по знаменитой эпопее Владимира Басова «Щит и меч» — Станислава Любшина. И лучшего Владимира Николаевича, дяди Вовы или просто Вовки и желать было нельзя. «Еще один пролетарский денди, как и Афоня, но поданный в более нервном и мизантропическом ключе, — писал об этом любшинском герое Максим Семе-ляк. — В некотором смысле его герой тут — это продолжение Ильина из “Пяти вечеров”, только шестой свой вечер он коротает в другой галактике».
Роль Гедевана почти сразу досталась сыну Реваза Габриадзе Левану. А высокого — по контрасту с Леоновым — пацака Би должен был, по задумке Данелии, сыграть Алексей Петренко. Однако, ознакомившись с готовым сценарием, Петренко отказался сниматься. После премьеры «Кин-дза-дза!» в Доме кино артист подошел к Данелии и сказал, что был неправ, поскольку фильм получился замечательный.
Сыграть Би согласился Валентин Гафт. Но по какой-то причине и он пошел на попятную, причем в самый последний момент. Данелия срочно подыскал Гафту замену в лице блистательного Юрия Яковлева, и об этом окончательном кастинге опять-таки ни на секунду не приходится жалеть.
В мемуарах «Между прошлым и будущим» Яковлев писал:
«Я лежал в Кунцевской больнице, и вдруг раздался звонок по телефону:
“Здравствуйте, это говорит Данелия”.
Я даже переспросил: “Какой Данелия?”
“Кинорежиссер. Когда вы выходите из больницы? Я хочу предложить вам роль в моей новой картине”.
Это было неожиданно, так как до той поры я не входил в круг “его” актеров. К сожалению, потому что мне всегда нравились его фильмы.
Выходил я из больницы через день, мы встретились, и он рассказал мне про то, что хочет снимать, потому что сценария фактически не было.
Занят я был в театре тогда много, но отказаться от предложения Данелии, да еще с такими великолепными партнерами, как Евгений Леонов (неизменный “талисман” режиссера) и Станислав Любшин, я не мог. Съемки были трудными — мы три часа летели до Алма-Аты, потом два часа ехали на машине по пустыне до Небит-Дага. Там в гостинице была наша база. Рано утром, часов в шесть, мы выезжали в глубь пустыни, в пески, где и “была” планета Плюк. Снимать можно было до 10–11 утра, потом наступало пекло немыслимое. Затем перерыв до вечера — и еще можно было снимать часа два до темноты. Ночью мы отдыхали, а Данелия с автором сценария Резо Габриадзе запирались в номере и писали, писали, и переписывали текст. Зачастую мы не знали, что будем завтра делать и говорить».
Самый яркий женский образ в картине — весьма «эмансипированную» плюканку Цан — воплотила красотка Ирина Шмелева, до этого уже мелькнувшая в бессловесной роли в «Слезы капали»:
«Через четыре года после эпизода в фильме Данелии “Слезы капали” Георгий Николаевич позвал меня сниматься в нашумевшей картине “Кин-дза-дза!”.
Это были необычные съемки и необычный фильм. Данелия хотел, чтобы герои выглядели как-то фантасмагорически.
Усилия костюмеров его не удовлетворяли, он рыскал по помойкам, копался в мусоре и находил детали к костюмам для персонажей. Однажды притащил древнее пальто — такое страшное, что в руки взять противно. Долго топтал его ногами, потом надел на одного из актеров и кивнул: мол, вот теперь хорошо.
Я за свой вид в кадре не беспокоилась, для моей героини сшили шикарный кожаный комбинезон. Выглядела в нем роскошно и была уверена, что мастеру понравится.
“Плохо, — мрачно произнес Данелия, — не то. Пошли в костюмерную, поищем что-нибудь другое”.
Но что бы я ни надела, режиссер хмурился и бормотал: “Нет, не годится. Все не так”. С расстройства — не сниматься мне в кожаном костюме! — я накинула на себя кусок холстины, которую обычно использовали для мытья полов. И тут Георгий Николаевич щелкнул пальцами: “А вот это — то! Ну-ка, улыбнись”.
Я послушно улыбнулась.
“Не то, — опять помрачнел Данелия. — Принесите мне железку какую-нибудь”.
Реквизитор принес кучу железок, скобочек, металлических деталек, благо на этом фильме подобного реквизита было хоть отбавляй. Данелия нашел ржавую пружинку и вставил мне в рот: “Ну-ка, еще раз”.
Я снова растянула губы в улыбке.
“Вот! Наконец-то”.
И мы начали снимать».
Оператором на фильме стал постоянный соратник Никиты Михалкова Павел Лебешев, который поразил Данелию своим мастерством и профессионализмом не меньше, чем в свое время Вадим Юсов (Лебешев снимет и первую постсоветскую картину Данелии «Настя»). Композитором был назначен Гия Канчели, как и во всех фильмах, сценарии к которым Данелия писал вместе с Габриадзе. Художниками-постановщиками выступили Александр Самулекин и Теодор Тэжик.
