Гера. Детектив полностью

Как ни трясли его потом чьи-то наглые руки, как ни приказывал ему проснуться чей-то противный скрипучий голос, было уже поздно. Мальчик из Балаганска стал Герой, хотя по-русски это могло звучать, как герой. Теперь он вполне законно мог называть себя ее именем, потому что так пожелала могущественная из богинь Олимпа.

— А-а, он обещал и вернулся, — съехидничал противный голос. — Геру нашел?

— Да это я Гера, — резко вскочил студент, как ни в чем ни бывало. — Зовут меня так.

— Извини, братан, я думал ты в полете.

— Нормально, — отмахнулся Гера.

— Тогда поехали? Ты точно в порядке?

Вместо ответа Гера неожиданную для себя самого провел двоечку с обеих рук, едва не коснувшись носа обладателя скрипучего голоса. Причем так резко, что тот не успел даже среагировать, только почувствовал дуновение ветерка в лицо.

— Предупреждать надо… — извиняясь, произнес тот, признавая силу, и попятился.

Гера повторил двоечку с резким подшагом и уклоном.

— Ух, ты! — в комнату вошел Родион. — Лихо, а что ботаником прикидывался?

— Мама всегда учила меня скромности, — голубые глаза смотрели насквозь.

— Ну и ладушки, — улыбнулся хозяин, — а то ты вчера так быстро «отъехал», что я заволновался. Пульс еле-еле, дыхание поверхностное, на сигналы снаружи не отвечаешь. Перемешал, что ли? Остальные-то бодрячком. Всех развезли по домам, ну а тебя не стали трясти.

— Наверное увлекся, — слукавил Гера.

— А привкус помнишь? — заинтересовался хозяин. — Я сделал пять вариантов…

— Вишневый, — не задумываясь ответил студент, — и аспирином разбавлен.

— Да, ладно? — Родион с интересом глянул на гостя.

Тот безразлично пожал худыми плечиками.

— Слушай, а ты как насчет кофейку? — неожиданно вежливо спросил хозяин. — На дорожку? А то мы еще с утра не успели…

— Только с молоком, — нескромно ответил гость.

— Витек? — Родион глянул в сторону обладателя скрипучего голоса и тот утвердительно кивнул в ответ. — Только мне черный без сахара. Я сейчас вернусь.

Вместе с Витьком Гера прошел на кухню. В доме было тихо, очевидно, прислугу отпустили еще ночью, после уборки. Студент огляделся и сел за барную стойку на высокий табурет, Витек включил кофемашину De’Lonhgi, та зашипела паром под давлением, и по кухне поплыл приятный кофейный дух. Они едва успели пригубить небольшие чашечки, как вернулся хозяин.

— Как кофе?

— Кимбо, — Гера понял вопрос по-своему, — итальянская арабика. Я такой в баре на Арбате пробовал недавно. Пачка коричневая с золотым. Название красным. Мягкий вкус почти без горчинки.

Хозяин удовлетворенно кивнул, достал три чистых блюдечка из шкафа и поставил их перед Герой. Загадочно улыбаясь, аккуратно насыпал в каждое их них по белому порошку из разноцветных бумажных пакетиков, свернутых, как в аптеке. Потом положил обертки рядом с блюдечками. Не говоря ни слова сделал приглашающий жест открытой рукой в сторону гостя и застыл, не отрывая любопытного взгляда.

Стало понятно, что он решил проверить слова студента о привкусе. В кухне повисла напряженная тишина. В любом другом случае Гера отмахнулся бы, но сейчас это прозвучало бы, как трусость, отказ от поединка. Богиня из богинь этого бы не простила. Гера осторожно поднес к лицу первое блюдечко и слал принюхиваться, постепенно приближая его. Так повторилось и с остальными. Затем в упор, не мигая, посмотрел на Родиона, словно они стояли друг против друга на дуэли, и уверенно отчеканил:

— Мел. Эспераль. Колдрекс с лимоном.

Родион сверкнул черными глазами и молча стал убирать блюдечки, признав свое поражение. Витек понял это и тихо произнес:

— Ну, ты даешь, Гера…

Парень и девушка бродили по Большому газону МГУ погожим сентябрьским днем. Им казалось, что до зачетов, как и до Бабьего лета, еще далеко, поэтому они с легкой душой прогуливали свои первые лекции на третьем курсе МГУ.

— Тепло заблудилось в тумане, и первые дни сентября проснулись в блаженном дурмане, июльские сны теребя… — глядя куда-то вдаль, неожиданно произнес он.

— Твои? — она окинула его испытующим взглядом.

— А ты что больше любишь, пломбир или эскимо? — вопросом на вопрос ответил он.

— Там сплошное пальмовое масло.

— Наташ, это абсолютно ложное утверждение.

— Гер, опять ты умничаешь?

— Мороженное должно растаять у меня во рту, — нудным голосом знакомого преподавателя изрек парень, — а это 36 градусов. При этом известно, что пальмовое масло тает при 42 градусах. Значит, я замечу комки и плюну в глаз продавцу.

— Как ядовитая змея? — хихикнула девушка.

— Хуже. Эти змеи тут не водятся, а обманутых любителей мороженного будет много.

— Ты хочешь сказать, — она не сдавалась, — что авторы статей в прессе врут, утверждая, что не используют в производстве мороженного пальмовое масло?

— Как всегда, это правда, да не вся. В основном используют кокосовое масло, вернее разные его фракции, отделяемые различными методами. Например, у олеина температура плавления вообще 24 градуса… Или ты кокосовую стружку с тортика соскабливаешь?

— Отстань, ботаник, — отмахнулась она.