Столица едва вздохнула от пандемии, как странная гибель знакомого тенью легла на одного из троих друзей. Со школы они увлекались фотографией, но самый несуразный из них, по прозвищу Пыха, был уникален. Он досконально помнил все снимки, которые когда-либо видел. В руках у Пыхи оказывается флэшка с видеозаписями, намекающими на русское золото в американской ФРС. Потомки Романовых ищут в России золотые сертификаты на тонны вожделенного металла в форте Нокс, но только Пыха сможет их найти.Книга будет интересна любителям детективного жанра и откроет читателю немало тайн Российского императорского дома.
— Пыха, привет, — грубоватый мужской голос, слегка приукрашенный аудиосистемой в «Форде», был хорошо знаком сидящему за рулем Виктору.
— Привет, Серый.
— Ты далеко?
— На Можайском. Толкаюсь перед МКАД-ом.
— И без маски, небось?
— Обижаешь… Еще в перчатках, а педальки топчу бахилами.
— Смелый портняжка, — ехидно съязвил знакомый голос, — дашь поносить?
— Так ты до дыр затрешь, знаю я тебя, — тут же подхватил привычную с детства перепалку Витька, — что хотел-то?
— Шмат звонил… — неожиданно произнес звонящий.
— О, как!
— Ну, да. Нижайше просил передать тебе, что хочет угостить чашкой кофе.
— Да, ладно…
— Причем на моей заправке… Тебе же по пути.
— А по што сей «друг» названный сам не позвонил?
— Сие мне не ведомо, — в тон ему прокомментировал голос из динамиков. — Жаль не моя смена, а то бы и я полюбопытствовал.
— Серега, ты не разыгрываешь?
— Ты за дорогой смотри, а то начнешь по перилам обгонять, когда услышишь главное.
— Дык, я в маске, не узнают, — усмехнулся Витек. — Выкладывай, не томи.
— Шмат изволил тонко намекнуть… Ну, чтобы ты не передумал… Что он с радостью готов заправить твою синюю машинку… Полный бак…
— Пока я буду вкушать «кашерный кофий»?
— Не подавись только, — огрызнулся голос из динамиков.
— Серый, ты серьезно?
— Абсолютно… — не прощаясь, он оборвал разговор.
В салоне «Форда» вновь зазвучала музыка, прерванная звонком, но она была как-то не к месту, и Виктор ее выключил. Поток машин медленно продвигался к кольцевой развязке, непривычно загруженной после двухмесячной самоизоляции. В это время имеющие пропуска, нагло гоняли по пустым улицам столицы, а теперь им приходилось делиться. Сидевшие дома, соскучились по дорогам и радостно вырвались в город. Но их не ждали. Общество все больше делилось на тех, кому дозволено, и остальных.
Впрочем, эти мысли уступили воспоминаниям, вдруг нахлынувшим на водителя, после разговора с Сергеем. Они не встречались с Пасхи, бывшей в этом году где-то в середине апреля, а сегодня уже начало июля.
Уже семь лет школьные друзья — Витька Королев, Серега Копылов и Олег Корнеев — собирались на Пасху вместе. После смерти Ольги, жены Олега… Ее машину всмятку сплющило между двумя фурами на съезде под мост. Нелепая жуткая смерть. С тех пор так и повелось, встречались не в конкретную дату, а на Пасху.
Олег как-то объяснил им это свое желание некой традицией. Мол мы, русские, переняли Пасху у иудеев. У них она называется Песах, что в переводе звучит «пройти мимо». Якобы в каком-то священном писании сказано, что Господь перед бегством иудеев из Египта наказал Моисею пометить все двери тех, кто истинно верил в него. Для этого им нужно было зарезать ягненка и его кровью измазать входную дверь. Тогда одна из десяти казней египетских минует жителей отмеченного дома… Теперь Олег специально моет свою дверь на Пасху и ждет, что за ним тоже придут. До сих пор тоскует по Ольге, встреченной им в институте.
В школе все трое были тайно влюблены в свою одноклассницу с голубыми глазищами, излучавших доброту и свет. Светка выбрала самого сильного и добродушного из них. Здоровяк Серега женился на ней лет десять назад и теперь растил двух похожих на него крепеньких пацанов. Витька назло всем связал свою жизнь с Натальей. Они долго маялись, то ссорились, то мирились, но все же разбежались. Хорошо, детей не завели.
Такоказалось, что у Витьки Королева никого кроме Сереги Копылова и Олега Корнеева в друзьях не осталось. Их в школе дразнили: «ко-ко-ко», по первым буквам фамилий. Поначалу все трое кидались с кулаками на обидчиков, но потом привыкли, да и прозвище перестало казаться обидным. Так и прикипело к ним намертво.
Все трое были очень разными. Возможно, если бы не Светка, так бы и разошлись своими путями по жизни, но со временем даже мысль о том казалась им странной. Юношеская дружба постепенно переросла в мужскую, редкую для современников, однако себе они солгать не могли. Причиной была Светка.
Для одноклассников троица была заядлыми фотолюбителями. Они росли в девяностые, когда родители были озабоченны только добычей пропитания, и ребята гуляли сами по себе. В ту пору еще оставались очаги совместного труда и воспитания граждан, но огонь там стремительно угасал. В Домах Культуры, Молодежи и Технического Творчества появлялись кооперативы, ларьки и различные конторы. Народ выживал, что-то перепродавая или переделывая. Островком среди этого дикого предпринимательства оставался фотокружок «Объектив». Возглавлял его Игорь Семенович Бронштейн, отец Мишки по кличке Шмат.
