Я молча смотрела на профессора, пытаясь понять шутит он или нет. А когда поняла, что шутками здесь и не пахнет, то встала и отошла к окну.
- Я не поеду в Африку! В Африку? Я останусь здесь! - решительно ответила я, сама того не ожидая. - Какая Африка?
- Аня! - профессор тоже встал. Видно было, что ему трудно говорить. - Семь лет назад, когда вы так храбро вклинились в мой с коллегой разговор, началось наше с вами знакомство. За эти годы вы выросли в чудесную умную образованную женщину, заработали отличную репутацию, собрали вокруг себя группу талантливых студентов и преподавателей, и… - он вздохнул, - стали мне как дочь.
Эти слова зацепили меня за живое. Я вспомнила историю гибели его дочери, которая произошла задолго до моего появления. Я сжала губы, чтобы не расплакаться - мне было страшно, больно и обидно. Кроме Арины в моем далеком детстве, никто никогда не называл меня дочерью. Где мой настоящий отец я не знала и вряд ли когда-нибудь узнала бы. Сердце защемило, но я не могла открыть рот, чтобы сказать хоть что-то.
- Вы не должны пропасть здесь. - Профессор снова усадил меня на стул и взял мою руку в свою, заглядывая мне в глаза, пытаясь достучаться. - У вас есть шанс, Анна! Не дайте пропасть своему и моему труду! Мистер Кавендиш, мой друг, писатель, может стать этой ступенью, которая поможет вам наконец реализовать себя, получить то, чего вы достойны!
Глядя в добрые глаза профессора, я понимала, что он прав. Здесь меня ничего не держит и я свободна, вольна уехать куда глаза глядят и делать что угодно. Но, боже, как же было трудно бросать свой первый настоящий дом и единственную заботящуюся обо мне семью, которую я когда-либо знала!..
И снова, в который раз, жизнь моя круто менялась. Я, словно лист яблони, уносилась прочь, подхваченная сумасшедшим течением - нет сил противостоять, нет возможности что-то изменить. Благодаря своим связям, профессор собрал меня в дорогу, оформил все необходимые документы и позвал на прощальный ужин в тот же день. Под отдаленный и часто приближающийся грохот канонады я добиралась до квартиры профессора в одиноком троллейбусе, дрожа как осиновый лист. Как я себя чувствовала? Вокруг все было родное - улицы, здания, люди. Но в моих глазах все снова выглядело так, как семь лет назад - все это было уже не моим, оно было чужим и должно было исчезнуть из моей жизни меньше, чем через сутки. Прощальный ужин был очень душевным. Мы вспоминали все хорошее, что случилось с нами за последнее время, мечтали о светлом будущем, загадывали встретиться на следующий год, я бесконечно благодарила профессора и его жену за столько лет поддержки и настоящей дружбы. Поздно вечером, в девять часов, за мной заехала машина и, взяв полупустой чемодан, я навсегда покинула свой город, а вскоре и свой край, оставляя позади свистящие снаряды и огромную часть своего сердца.
Глава 3
Моя поездка до ЮАР заняла больше двадцати часов. Сначала, темной ночью, машина увозила меня прочь с фронтового города, прокрадываясь темными улицами и еще не перекрытыми шоссе. Затем в аэропорту меня посадили на рейс до Кейптауна, оплаченный моим новым хозяином, мистером Кавендишем. Я оказалась в первом классе небольшого самолета, вылетевшего почти в два часа ночи. Не прикрыв глаза ни на секунду, двенадцать часов к ряду я вспоминала, думала и анализировала свою жизнь, вновь и вновь прокручивая все переломные моменты и думая о том, что было бы, если бы я поступила иначе. В аэропорт Кейптауна самолет прибыл в шестом часу вечера. Не успела я сойти с трапа, как тут же подошел молодой темнокожий джентльмен, произнес мое имя, взял мой чемодан и позвал за собой. Я послушно шла следом, осматривая залитую ярким солнцем африканскую местность. Через минуту мы оказались на отдельной взлетной полосе, где меня ждал еще один двухместный самолет, который, очевидно, должен был доставить меня до усадьбы мистера Кавендиша. Увидев замешательство на моем лице, провожающий меня человек улыбнулся.
- Мы летим к мистеру Кавендишу! - сказал он на чистом английском языке с небольшим акцентом и помог мне попасть внутрь.
Вскоре мотор зарычал, самолетик тронулся, покатился по полосе и плавно взмыл в небо. Мы летели не долго, минут десять всего, перелетая небольшие участки то ли леса, то ли парков, реки и даже какой-то небольшой залив. Каждый раз, когда пилот тянул руль на себя, мой желудок переворачивался, а когда мы резко снижались, все остальные внутренности к нему присоединялись. Потянулись поля и я задумалась, туда ли я лечу, не совершила ли я очередную ошибку, согласившись на эту авантюру, когда вдруг среди холмов и бескрайней зелени появилось имение. Это была усадьба с огромным садом, опоясывающим большой двухэтажный дом. Высокая стена, обрамляющая сад, прерывалась только высокими кованными воротами. Сад выходил прямо к океану, занимая, наверное, больше десяти гектаров земли и заканчиваясь обрывами и утесом с белым конусом маяка.
Я повернулась к пилоту и он кивнул, поняв немой вопрос.
- Кавендиш-холл! - крикнул он. - Мы сядем вон там, на поляне!