Усевшись рядом, некоторое время мы молча смотрели на горизонт, то ли боясь, то ли не желая смотреть друг на друга. Мистер Кавендиш был молчалив и хмур, а я настолько углубилась в свои мысли, что на секунду забыла о том, что он рядом.
- В детстве мы с родителями часто устраивали пикники на этой поляне. - сообщил мистер Кавендиш. - Тогда все здесь казалось мне волшебным, каждый камень и дерево. Мы приходили часов в десять утра, здесь уже был установлен пляжный зонт и на земле лежала клетчатая скатерть, на которую мама выкладывала из корзинки еду и напитки. Мы с Розой очень любили дни пикников - тогда родители уделяли нам много внимания и разрешали есть сладости и мороженое! Мы с сестрой загадывали желания - какое мороженое будет в этот раз? Мы даже ставили ставки и ждали всю неделю, чтобы узнать, кто выиграл в этот раз.
Я молчала и улыбалась. У меня не было таких воспоминаний, которыми можно было бы поделиться.
- А вы, Анна, ходили на пикники?
- Если считать поедание украденной колбасы с друзьями на лугу, то да, я часто ходила на пикники!
- Простите. - мистер Кавендиш кашлянул.
- Все нормально, сэр. Я бы с радостью поделилась с вами каким-нибудь приятным воспоминанием из детства, но у меня таких совсем мало.
- Совсем мало, но есть?
- Наверное… - я задумалась, пытаясь вспомнить что-то приятное. Собеседник терпеливо ждал. - Да, есть! Только с пикником никак не связано!
- Давайте! - он махнул рукой.
- Мне было восемь и меня только забрали из приюта. Арина добилась того, чтобы меня отправили в церковную школу. Я вот сейчас думаю и не могу понять - почему? Я начала кусаться. Ну, не просто, когда придавишь кожу зубами, а когда оставляешь большие такие внушительные синяки… - я посмотрела на мистера Кавендиша. Он внимательно слушал, не определившись улыбаться ему или делать печальное лицо.
- В общем, - продолжала я, - Нас в классе было десять и никто не хотел сидеть со мной рядом, потому что каждый был уже укушен… Музыка - это единственный предмет, который нам преподавал не священник и его жена - его преподавала молодая выпускница университета, волонтер. Она хорошо к нам относилась, но никак не могла обуздать мою “кусачесть”. И вот однажды на уроке музыки после очередной жалобы от ребят, она выставила всех у доски и приказала: кусайте ее!
- Кусайте ее? - глаза у мистера Кавендиша округлились. - Что это за учитель такой?
- Да, она приказала всем кусать… - Я улыбнулась. - Но никто не посмел. Никто! Мы простояли пять минут, ни никто не шелохнулся.
Я победно посмотрела на собеседника.
- Когда урок закончился, учительница подозвала меня и, вручив мне конфетку, сказала: “Если бы они начали тебя кусать, я не знаю, что бы я делала, Аня!”. Мне стало так ее жалко, что я тоже перестала кусаться. Сперва трудно было, но потом я привыкла.
- Да. - подытожил мистер Кавендиш. - Ваши воспоминания намного интереснее моих.
- Не особо, сэр. Я бы с радостью проводила выходные на пикнике с родителями.
- А я бы с радостью проводил их с друзьями на лугу…
- У вас не было друзей? - удивилась я.
- Были. Конечно были! - фыркнул он. - Просто друзьями их назвать сложно. Среди богатых детишек редко встретишь настоящую дружбу. Деньги портят детей, особенно если родители швыряются ими налево и направо! Когда я учился в школе, у меня был друг, Джордж. Он носил огромные очки и был “ботаником”. Он был странный и никто с ним не дружил кроме меня, потому что он носил некрасивые очки и не хвастался на переменах о местах, где он побывал и количестве прислуги в доме.
- Да, это странно. - согласилась я с улыбкой.
- Ну а у вас какие были друзья? - мистер Кавендиш поднял бровь.
- Оборванцы! - ответила я просто. - Как и я.
- Оборванцы! - повторил он. - Интересное начало.
- Моей лучшей подругой была Мария - маленькая тощая девочка из многодетной семьи. Она была на год младше меня и всегда голодная. У нее было пятеро братьев и сестер и она оказалась старшей.
- Ужасно…
- Да, - согласилась я, - Это было ужасно. Их отец погиб и мать воспитывала всех сама. Мария рано начала работать, а я помогала чем могла - таскала из дому нитки и ткань, потому что они шили постельное белье на заказ, приносила им еду, приходила помочь работать в огороде.
- А что давала она вам?
- Давала мне? - я удивилась, - Ничего. Мы просто дружили!
Мистер Кавендиш посмотрел на меня с одобрением:
- Вы хороший человек, Анна!
Мы замолчали, погрузившись в размышления.
- Анна, вам никогда не казалось, что вы родились не в то время? - внезапно спросил он, вырвав меня из мира мыслей.
- Иногда. - призналась я.
- Мне тоже. - он вздохнул, не отрывая глаз от горизонта. - Вы знаете, с тех пор, как я перестал ставить ставки на сорта мороженого, я не могу смотреть телевизор, читать газеты… Эта пошлость современности меня просто убивает. Люди уже забыли, что такое достоинство и честь, женщины потеряли свой облик и все теперь на одно лицо - дешевой проститутки. - мистер Кавендиш спохватился, посмотрев на меня, - Кроме вас, мисс Ионеску. Вы идеальна. Вы просто образец добропорядочности и достоинства!
Я признательно улыбнулась в ответ.