Перед ним стояла старая потертая печатная машинка (в наш компьютерный век!), на которой он, очевидно, печатал свои новеллы. За спиной мистера Кавендиша высилась огромная библиотека, протянувшаяся от пола до потолка и от одной стены до другой. Высокое распахнутое настежь окно обрамляла тяжелая, перехваченная у подоконника лентой, штора. У окна стояло еще одно кресло и столик с графином виски и стаканом. В противоположной стене я увидела распахнутую дверь, выходящую на небольшую крытую веранду, из которой открывался чудесный вид на парк, расстилающийся у подножия дома. Рабочий кабинет мистера Кавендиша был просторным и ярко освещенным естественным дневным светом. Здесь пахло кожей и бумагой.
Осторожно подтолкнув меня в спину, миссис Ортис удалилась, прикрыв за собой тяжелые дубовые двери. Мистер Кавендиш долгое время не обращал на меня внимания. Занятый своим делом, он задумчиво стучал по клавишам машинки, делая пометки в блокноте и на мгновение застывая в размышлении. Но я не собиралась стоять на одном месте, как вкопанная и ждать своего череда. Я старалась показать, что я его не боюсь. В одной из книг я читала, что нельзя показывать свое смущение и застывать на месте перед начальством — ты сразу становишься добычей! Поэтому, я тихо подплыла к книжной полке и принялась рассматривать книги, проводя по некоторым корешкам указательным пальцем. К своему удовольствию, я успела заметить много старых знакомых по названию и содержанию. В целом, кабинет был очень уютным, а звук печатной машинки добавлял писательской загадочности. Сколько раз вместе с Аристархом Бенедиктовичем, бравшим меня на все важные встречи, мы посещали писательские кабинеты! Но нигде, ни в одном из них не было настолько уютно и тепло.
— Мисс Ионеску! — резко бросил мистер Кавендиш, рассеяв вмиг все очарование. — Мы с вами уже знакомы, поэтому давайте сразу перейдем к делу.
— Да? — я неспеша вернулась на изначальную позицию напротив стола хозяина. — Я слушаю, мистер Кавендиш.
— Чем вы думали здесь заниматься? — он откинулся на спинку кресла и внимательно разглядывал меня.
— Не знаю, сэр. Может быть, уборкой? Или я могла бы работать в оранжерее.
— Вы думаете, я подпущу вас к своим цветам? — искренне удивился он, очевидно, своим тоном желая обидеть меня. Его глаза снова были холодными и испытывающими, брови нависали над глазами еще ниже.
— Нет, сэр. — Ответила я. — Я ничего не смыслю в уходе за цветами.
— Действительно? — приятно удивился он и, я уверена, в глубине души даже улыбнулся. — Тогда, пожалуй, вы займетесь работой в оранжерее. Только учтите, что все цветы должны остаться живыми и здоровыми! — Мистер Кавендиш внимательно всмотрелся в мое лицо. Под прицелом этих острых глаз я немного растерялась. — Вы недовольны, мисс Ионеску? Может, вы думали, что будете помогать мне писать рассказы?
— Нет, сэр.
— Так вы займетесь оранжереей? — спросил он, словно насмехаясь надо мной.
— Да, сэр.
— И вас это не унижает?
— Любая работа облагораживает человека, сэр.
— Даже преподавателя университета, который вынужден ухаживать за цветами избалованного писаки? — он откинулся на спинку кресла и испытывающе смотрел на меня.
— Да, сэр! — ответила я спокойно, с достоинством.
Мистер Кавендиш засмеялся, громко и искренне, на мгновение превратившись в обычного человека, дав мне секунду перевести дыхание в этом нашем первом противостоянии.
— А вы та еще штучка, мисс Ионеску! — заметил он холодно, сдвинув брови.
— Как вам угодно, сэр!
— Во имя всего святого, да бросьте же вы свою герань! Прижимаете цветок к себе так, будто я его съем! — вспылил он, нетерпеливо махнув рукой.
Я послушно поставила горшок на край его стола.
— Не будьте такой послушной и безропотной, мисс Ионеску! — раздраженно сказал он. — Я словно с монашкой общаюсь! Что это за ужасное платье на вас? Оно закрывает вас от щиколотки и до самой шеи, взгляду зацепиться не за что! Сколько вам лет?
— Мне сказали, что это платье выбрали вы, сэр.
— Кто вам сказал такую чушь? — он удивленно поднял брови и тут же понял: — Ааа, это все миссис Ортис! Она не знает чувства меры, везде влезает! Миссис Ортис! Дженет! — он стремительно прошел мимо меня, распахнув двери в коридор, громко крича: — Миссис Ортис! Ей не нравится это монашеское платье, найдите другое!
— Сэр, мне нравится это платье! — возразила я спокойным тоном. — Оно как раз в моем вкусе. Спасибо! — последнее слово я сказала появившейся в дверях озадаченной экономке.
— Миссис Ортис, закажите еще три таких платья! — резким тоном приказал мистер Кавендиш и захлопнул дверь у самого ее носа.
Так же стремительно вернувшись к креслу, он занял свое место, откинулся на спинку и, взяв в руки лупу, принялся бесцеремонно рассматривать меня.
— Скромная, образованная, воспитанная, с характером. — Хозяин обращался скорее ко мне, чем к себе. — Любит монашеские платья, сдержанная. В тихом омуте черти водятся, мисс Ионеску!
Я промолчала.
