Искай или Катари уходили “с гор за солью” в деревни и городки — тащить с собой муку на неделю вперед было попросту тяжело, да и не в чем. И каждый раз бережливый Римак зудел, что денег мало, что пару песо можно придержать, так что в конце концов Вася назначил его казначеем, но предупредил, что коли еды не хватит, отвечать будет тот, кто пожалел копеечку.
Римак сразу развил бурную деятельность — в одной из финок по дороге очень удачно сменял форму Мамани на обычную крестьянскую одежду, получив в придачу масла и сыра. Вася мысленно себя обругал — об этом должен думать командир, таскаться в форме идея хреновая.
Еще на дневках он занимался винтовкой. Маузеры сделали отличную вещь, но вот разобраться с ней без наставления, инструментов и опыта оказалось непросто, но касик справился, сильно помогли отрывочные воспоминания. На третьей дневке Вася под восхищенные взгляды соратников раскидал оружие на детали и собрал обратно.
— Как это тебе удалось? — выразил общее обалдение Мамани.
— Виракоча надоумил, — буркнул Вася, вытирая руки и прищемленный затвором палец.
Индейцы потрясенно переглянулись и зауважали касика еще больше. А уж когда вождь и учитель добился, чтобы винтовку успешно разобрал и собрал каждый из них… Самой большой трудностью оказалась бедность терминологии, ну ни к чему в индейском быту “фиксатор”, “боевой упор” или “эжектор”. Да что там эжектор, когда почти все элементы крепежа назывались двумя словами — una и tornillo, гвоздь и винт. Выход был найден парадоксальный — недопартизаны внесли большой вклад в развитие языка кечуа путем изобретения или подбора подходящих слов, о которых с удовольствием спорили и предлагали свои варианты.
Со стрельбой пришлось выкручиваться — и патронов мало, и сильно шуметь Вася опасался. Так, щелкали “насухую”, но хоть заряжать-разряжать научились, разобрались с прицельными планками, ношением, изготовкой к бою… Хоть что-то.
В движении тренировались действовать двойками — наблюдение, переход через опасные места и тому подобное. Иская постоянно таскали на охоту родственники и теперь он много рассказывал о следах. Обросли имуществом — часть купили, часть выменяли на тушки птиц, которых по мере тренировок стали добывать все больше и больше, часть… короче, Римак спер себе вязаную поясную сумочку, за что получил подзатыльник и приказ вернуться и заплатить. Как он ныл, как он ныл! Но с денежкой пришлось расстаться — Вася был неумолим.
При переходе большой дороги на Кочабамбу место показалось Васе странно знакомым, а своей чуйке за последнее время он привык доверять. Группа встала на дневку, а вождь прошелся параллельно дороге и вернулся обескураженным — по всем приметам это то самое место, где он искал “клад Че Гевары”! Только зеркальное — ориентиры справа и слева от дороги совпадали и Васю пронзил жгучий стыд. Это надо же было так лохануться! Он-то действовал “от лагеря”, а сеньор Уанка наверняка имел в виду, что искать место будут “от города”! Вот Вася и ковырялся впустую на другой стороне дороги.
На правильной стороне, тем не менее, ничего не нашлось. То есть точно совпадающая с описанием пещерка для склада была, но пустая. Пришлось возвращаться к группе, брать с собой Иская и смотреть снова.
— Люди тут недавно были, касик. Есть сломанные ветки и другие приметы.
— Хорошо. Уничтожь наши следы и запомни место.
Видимо, обеспечивающие появление Че агенты уже выбрали площадку для склада, но еще не успели его заполнить. Значит, надо вернутся сюда попозже, ближе к осени и проверить снова.
Деда в общине не оказалось — ушел вдаль по своим калавайным делам, пришлось ждать. Пока ждали — Вася поднимал пятерку утром на зарядку, днем гонял на марш-бросок в горы или на “полевые занятия”, вечером донимал политинформацией. Вернее, рассказами о том, что он сумел вспомнить о партизанских действиях. Налет, поиск, засада — удивительно, сколько всякой информации можно найти в голове обычного студента. Вопрос лишь, насколько она верна.
К возвращению Контиго курс молодого бойца развился до нескольких дисциплин — каждый умел попасть метров с двадцати камнем в птицу, найти спрятавшегося (кроме Иская, его находить с каждым разом становилось все трудней) и спрятаться самому, а уж винтовки они перебрали, наверное, раз по триста. Вася даже сподобился объяснить физику выстрела — горение пороха, скорость детонации, выталкивание пули из ствола, для чего нужны нарезы и все такое прочее.
А еще они пели песни — те, что знали ребята и те, что помнил Вася, от Иглесиаса до Хуанеса. На местных, не шибко владевших испанским, они впечатления не произвели, но зато команда спелась и сыгралась. Так их и застал дед — ржущих вечером после очередной песни под гитару и сампонью, но говорить нечего не стал, велел укладываться.
Контиго утром внимательно посмотрел на зарядку и омовения в холодном ручье, оценил беготню по горам и поиски в лесу и прочую программу подготовки. И вырезал еще добрый десяток личинок.
— Ты неправильно делаешь отвар!
