Три человека в стареньких пончо сидели под стеной домика и ждали, пока касик закончит свой разговор с малакку, главой общины. Ждали долго, посматривая на бойцов, пришедших с касиком. На странную одежду, на винтовки и пистолеты, словом, на все то, что отличало их от обычных общинников. При этом оба воина были не гачупины, а самые настоящие кечуа.
Из домика и в домик несколько раз шныряла дочка малакку, приносила травяной чай и засушеные фрукты. И каждый раз норовила остаться подольше, и каждый раз отец выставлял ее, чтобы продолжить разговор с гостем.
Дела у общины шли плохо, их гнобила местная власть в лице кантонального коррехидора [i]. Уж чего они там не поделили — неизвестно, но все придирки, которые могли пасть на головы индейцев, туда и падали. Ну и пользуясь положением, коррехидор науськивал полицию, чей пост фактически перекрывал общине выход на ярмарку.
Незавидное положение общины надолго закрепилось как тема разговоров “за политику” в соседних айлью, но ничем, кроме сочувствия индейцы помочь соплеменникам не могли — бодаться с полицией себе дороже. Зато мог помочь самодельный Робин Гуд и его веселые ребята, вот Вася и притащился на переговоры. Получится — будет с чего начинать создание народной республики кечуа.
По всему выходило, что должно получится. Катари заранее расспросил и общинников, и соседей — местная власть достала многих, причем сильно. Ее саму обозревал в разведвыходе Искай и уверял, что полицейский пост в пять человек им не противник. Ну, если не будет какой внезапной пакости.
— Не беспокойтесь, уважаемый, им будет не до вас, — услышали ожидающие последние слова касика.
Высокий и широкоплечий индеец закрыл за собой дверь, подошел к своим воинам и выудил из поданного мешка прямоугольную штуковину, блестевшую круглыми бляшками и кантиками. Вытянув из нее так же блестящий прут, касик шевельнул рукой и штуковина ожила — из нее раздались скрипы и треск. Не обращая внимание на трех кечуа с отвисшими челюстями у стены, касик крутил бляшку, пока сквозь шум не прорезались голоса:
Касик раздраженно дернул щекой и принялся вертеть штуковину так, чтобы блестящий прут смотрел в разные стороны. Временами голос из коробки звучал чище, но все равно прерывался шипением и скрежетом.
Касик еще несколько раз повертел коробку, махом вдавил блестящий прут внутрь коробки и щелкнул бляшкой. Шум и треск пропали.
— Надо найти место повыше, здесь горы закрывают.
Воин принял коробку и убрал ее в мешок, а взамен подал касику винтовку.
Трое ожидавших поднялись, приблизились и нерешительно поклонились:
— Касик…
— Чего вам?
— Ты освободил нашего брата с плантации, мы пришли к тебе.
— Зачем?
— Мы хотим держать оружие.
— Это тяжело, вот, спросите их, — касик махнул рукой на своих воинов.
Те в подтверждение кивнули, но просителей трудности не испугали.
— Мы не боимся, касик.
— Ну что же, — Вася задумался и неожиданно брякнул читанную в какой-то книжке фразу: — Служите верно и мои милости не минуют вас.
— И меня тоже? — откуда взялась дочка малакку, никто и не заметил.
Девица явно собралась в поход и теперь крутилась туда-сюда, демонстрируя свою готовность следовать за касиком.
“Вот только этого мне и не хватало” — подумал Вася.
