— Да. Маленький. Я думаю, что если общине дать технику, то мы сможем выращивать больше маиса, избавить от недоедания, — и тут Вася понял, что это и в самом деле неплохая идея.
Так что стоит разузнать получше, ведь если снабжать общины техникой, то это и канал поставок, и неплохой бизнес, и поддержка снизу.
— Но где ты возьмешь механиков?
А вот это был вопрос вопросов. Тут и винтовке обучить целая проблема, а уж использованию и ремонту сложной техники вообще беда. Те, кто мог выучится на механика, находили работу без проблем, им горные общины ни к чему.
— Трактор — первый шаг. Нам многое придется поменять, в том числе и обучение.
Вася понемногу завелся и выдал все, что его так поражало в Боливии. Он припомнил и повсеместную нищету, и начальников из округа, покупающих дорогие машины ценой в несколько сотен их зарплат, и те самые книжки, которых не хватало в школах. Ради интереса он при помощи Исабель даже прикинул, сколько стоят все недостающие книжки во всех школах департамента и получил цифру, слишком похожую на стоимость “мерседеса”. Что неприятно удивило учительницу. Подозревать-то она подозревала, но вот увидеть, как складываются вместе части пасьянса…
— Слишком многое придется менять, Тупак, — она впервые назвала его инкским именем.
— Лучше зови меня Уасья.
— А что это имя означает?
Вася задумался, но быстро нашелся, уж греческое значение собственного имени он знал:
— Царский.
— Хорошо, Уасья. Но все-таки, как ты собираешься все поменять?
— Начну с малого.
— Тебя задавят, — Исабель печально покачала головой и тоже начала рассказывать.
А знала она, в силу происхождения, многое. Во всяком случае, жизнь сотни семейств, определявших все и вся в Боливии, проходила прямо перед ней. И разговоры о том, что президента Паса Эстенсоро свергли не из-за его политики, а в первую очередь потому, что он вознамерился увеличить срок пребывания у власти — тоже. Ну кому охота смотреть, как выскочка собирается править и дальше, пусть с успехами, но ведь столько уважаемых людей ждут своей очереди занять президентский дворец!
Система сверху донизу стояла на взятках — мелкие начальники обирали подчиненных или население, большие начальники — мелких, и так далее. Коррупция в Боливии стала частью “национальной культуры”, когда у очень немногих есть все, а у подавляющего большинства нет ничего. Вообще ничего, такое впечатление, что крестьяне и в особенности индейцы, как жили двести лет назад, так и живут. И это состояние поддерживается всей силой государства. Причем ситуация оказалась даже круче, чем себе представлял Вася, никакому фонду Навального и не снился такой размах — бездна, натуральная бездна.
Он и сам отлично видел, что в стране не все слава богу, но чтобы настолько… В Боливии даже было специальное слово — roska, которым называли союз или, скорее, спайку между богатеями, чиновниками, политиками, судьями, латифундистами. Олигархат с боливийской спецификой, но особенно его поразили “оловянные бароны”. Три клана, Патиньо, Арамайо и Хохшильды держали в руках всю добычу олова в Боливии, зарабатывая миллионы. При этом налогов платили по пятьдесят-сто долларов в год, а потом и вообще забили на это дело — да и зачем тратить лишнее, если глава государственного казначейства и многие другие чиновники ежемесячно являются к тебе в офис за “конвертиками”? Не удивительно, что богатейшая по ресурсам страна Латинской Америки остается беднейшей, обгоняя разве что Гаити.
Так шло до 1952 года, когда рабочая милиция совершила левонациональную “революцию”, после чего государство национализировало рудники. И все пятнадцать лет до сего дня роскас и бароны-разбойники понемногу стачивали завоевания — получили компенсации за национализированное, добились роспуска милиции, профинансировали и организовали переворот, и ура! приватизировали рудники обратно. Так что Че прав — менять надо не мебель, менять надо всю систему.
Или уматывать из Боливии. Самолетики реализовать, пусть с потерями, потом на статуэтках наверстать можно. Университет, монографии об индейцах, диссертация, положение уважаемого и обеспеченного ученого… Да еще нефтяной кризис скоро — деньги можно заранее вложить и навариться. А уж как можно навариться на падении Советского Союза! Детям, внукам и правнукам хватит. Но что-то эта мысль не вызвала радости у Васи — как, самому, своими руками грабить собственную страну? Не-ет, шалишь!
Да и внутренняя чуйка говорила — там тебя сожрут. Там ты одиночка. А здесь твои ребята — Катари, Искай, Римак, Мамани, новенькие, как их бросить? И вака эта дедовская с голосами отца и дяди. Точно, из Боливии начинать лучше. Плюс сколько книжек по теме читано, плюс знание о предстоящей экспедиции Че. В конце концов, здесь будет работать разведчик Василий Егоров-дед!
“Нет”, — твердо решил Вася. — “Тут я первый парень на деревне, да и нравится мне по горам с оружием бегать, больше чем статейки кропать. Я остаюсь”.
— Да, все непросто. Но не сидеть же, сложа руки. Есть шанс сделать всем хорошую жизнь, я его использую.
