Три 60-миллиметровых миномета, восемнадцать маузеровских винтовок, две базуки, три “Узи”, пулемет Браунинг М1919, рация… и это не считая формы, ботинок и карты!
Первая рабочая карта с начала эпопеи порадовала Васю, пожалуй, даже больше, чем все остальное. А еще пачка приказов и планов патрулирования в рюкзаке убитого капитана.
Все это богатство одним махом никак не утащить и Вася послал Иская найти место для схрона. Рядом оставил пятерых под командой Катари — охранять, строго наказав в бой ни в коем случае не вступать. Лучше потерять добытое, чем подготовленных людей.
Обратный путь дался труднее — часть груза все-таки забрали с собой, а ходить по горам с двумя винтовками куда тяжелее, чем с одной.
Боливийские станции, уловленные на транзисторный приемник, наперебой обсасывали сенсацию и выдавали многочисленные коммюнике. Говорилось и о “черных” гигантах, и о наркоторговцах (хотя не очень ясно, с чего), и о десяти убитых и даже трех пленных среди нападавших. Станция Сукре призывала сплотиться вокруг президента Баррьентоса, станция Кочабамбы требовала разгрома наркоторговцев, спокойнее всех отреагировал самый дальний от места Санта-Крус, хотя и там сообщили, что нападавшие якобы расстреляли пленных.
А вот в общинах разговоры пошли другие — слухи, кажется, летели впереди маленького отряда и обрастала гипертрофированными подробностями, смешиваясь с известиями о бое с полицейскими и прочими деяниями касика. Вася прямо обомлел, когда ему под большим секретом поведали, что “великий Тупак Амару велел вооружаться и казнить всех полицейских через отсечение головы”.
“Назад, придурки! Сунетесь — перестреляем!” — лейтенант сорвал записку с перегородившего дорогу дерева и раздраженно плюнул на землю.
— Торрелио!
— Да, сеньор лейтенант!
— Бери Марио и дуйте вперед, в дозор. Остальные в две цепочки по сторонам.
Торрелио мрачно скинул винтовку с плеча, развернулся, выискивая взглядом напарника, махнул ему рукой и пробормотал себе под нос:
— Вечно он нас посылает, словно больше некого…
— Торрелио, ты чем-то недоволен? Бегом!
Два солдата перелезли упавшую лесину и двинулись вперед. Записка произвела на них, да и на всех остальных волшебное действие — если раньше они шли плотной колонной и боле-менее беспечно, не ожидая подвоха, то сейчас тревожно вглядывались в подступающие ближе склоны, откуда в любой момент могли появится “черные гиганты”.
Раньше-то они только ржали над этими козлами из седьмой дивизии, которых разнесли в пух и прах охранники нарколаборатории — так, во всяком случае, им сообщили офицеры, и когда пришел приказ выдвинутся в горы, наперебой хвастались, как они скрутят всех в бараний рог и прославят и без того славную восьмую дивизию.
А вот сейчас стало стремно и смешки насчет того, что седьмую набирали на Альтиплано и потому она почти вся состояла из индейцев, которые не рвались воевать со своими, сменились завистью к тем же кечуа, для которых горы были родным домом. Восьмая дивизия этим похвастаться не могла — равнины вокруг Санта-Круса заселяли все больше креолы, с небольшими вкраплениями индейцев гуарани.
Взвод не успел отойти от завала и пятидесяти метров, как слева, на противоположном склоне лощины засверкали огоньки и пулеметная очередь стегнула по колонне от головы до хвоста.
Как он оказался в этой яме — Торрелио и сам не объяснил бы, но свалился прямо на голову лейтенанту, упавшему туда же долей секунды ранее.
Над головами снова прошелестели пули.
— Немец, МГ-34, — определил по звуку лейтенант и, дождавшись паузы в стрельбе, ткунл соседа: — Давай, погляди, что там.
Но Торрелио вцепился в винтовку и мелко замотал головой.
— Тьфу, babosa… Марио!
— Да, teniente![i] — отозвалось из кустов чуть дальше.
— Ты видишь, что на дороге?
— Пять… шесть… семь убитых!
Вася ругнулся и остро пожалел, что Пумасинку так бестолково погиб — сейчас бы очень пригодилась его меткость. Пуля цвиркнула совсем близко от офицера или сержанта, издалека не разглядеть, но чуть-чуть не считается, и назначенный трупом ловко сиганул с дороги, а через несколько секунд принялся лаять команды. Все, теперь они упрутся и взять их не выйдет. Вон, уже палят примерно в нужную сторону, хоть и нестройно.
— Уходим!
Римак причесал дорогу очередью и шустро для такого крупного тела перетек на новую позицию, пока остальной десяток снимался с лежек и отходил в тыл. Еще два раза проговорил косторез и пулеметчик догнал колонну как раз когда Вася закончил привязывать тонкий стебель, тянувшийся поперек тропы, к чеке гранаты.
