Должен признаться, что химию я тоже не любил. Тупое заучивание формул всяких там реакций, химических превращений – нет, это не для человека с моим складом ума. Вот и Алексей Герман в этом деле отнюдь не преуспел. И это при всем при том, что желание стать врачом у него было, да и мамины коллеги могли бы поддержать. Но не сбылось – отец придерживался иного мнения: «Он был автором того, что я стал шумовиком в театре, это довольно редкое дело. Тогда пригласили Мишу Козакова, он отказался. А я согласился и с удовольствием стал в Большом драматическом театре, где я потом служил, изображать разные звуки… В массовках бегал. В театре были так довольны мной, что взяли на гастроли в Одессу, хотя я был еще восьмиклассник».
Вот на это обстоятельство, а именно на то, что в театре Алексей был шумовиком, я хотел бы обратить внимание – к шумовым эффектам в его фильмах мы еще вернемся. Однако сейчас расскажу вам о другом – о том, что предшествовало выбору профессии, но, несомненно, оказало на юного Германа влияние: «Мальчишкой, еще учась в школе, подвизался статистом в БДТ. Во «Флаге адмирала» матросом бегал, в пьесах Островского в каких-то зипунах ходил… Это было не ради заработка – я рос в благополучной писательской семье, просто мне было интересно. В театральном институте, куда поступил сразу после десятилетки, поставил «Обыкновенное чудо» Евгения Шварца. А после вуза естественно оказался в БДТ у Товстоногова».
Но прежде предстояло поступить в этот самый театральный институт, к которому, как мы знаем, душа сына писателя явно не лежала. Видимо, у Алексея Германа были на сей счет серьезные сомнения, мол, ну какой же из меня артист? На определенном этапе пришлось подключить к этому делу и родителей: «Легко прошел три тура. Оставалось только собеседование, с которого я должен был уж точно вылететь. Мама кинулась к своей давней подруге Ольге Федоровне Берггольц. Они вдвоем побежали к Козинцеву, потом – к Вивьену. И когда я пришел на собеседование, вся комиссия встретила меня практически с объятиями: «Как, вы сын Юрия Германа?!» Вот так и прошел, как «папин сын».
Чему тут удивляться? Еще один «блатной», да мало ли их и в наше время. В конце концов, был бы из недоросля толк, а остальное в общем-то не столь существенно. Тут надо еще пояснить, что народный артист СССР Леонид Вивьен в ту пору заведовал кафедрой режиссуры в Ленинградском театральном институте. Но прежде чем перевернуть эту страницу жизни будущего кинорежиссера, я не могу удержаться от того, чтобы еще раз не вернуться к собеседованию, уж очень своеобразно описал его Алексей Герман в другом своем интервью:
«Прошел три тура, потом пошел на четвертый, где сидела большая комиссия под председательством папиного друга Григория Козинцева. Когда я вошел, он сказал: «Боже мой, и голос тот же! Да вы что, с ума сошли? Ну как можно не брать его?! Мальчик, а это что за картина?» – «Боярыня Морозова», – говорю я. «Ну, мальчик хороший, вундеркинд. Пойдите вот туда, запишитесь». И все, вопрос мой был решен».
Догадываюсь, что кое-что Алексей Герман тут придумал – говорят, он был большой шутник. Но вот не могу понять, зачем же так наговаривать на самого себя? Могу предположить, что ко времени этого интервью он уже имел основания считать, будто в театральный институт поступил не зря – навыки актера помогли ему чуть позже, в режиссуре. А коли заслужил в этой области признание коллег и публики, то на «блатные» обстоятельства теперь можно было наплевать.
Итак, Алексей Герман поступил в театральный институт. О том, что было дальше, расскажу его словами:
«Театральный институт, куда я поступил, был тогда гремучей смесью из космополитов и прочих социально чуждых элементов, от которых когда-то избавились, а теперь снова начали брать, и старой сталинской номенклатуры, той, что их и выгоняла».Ну это и понятно. Хотя хрущевская «оттепель» еще не началась, но тем не менее понемногу начинало капать. Поэтому и студенты попадались разные – и «правоверные», и «неблагонадежные». Впрочем, для будущих комедиантов куда важнее их способности, талант, а вовсе не идеологическая подготовка. Вот режиссеру и писателю для успеха позарез необходима политическая зрелость, куда же без нее – Юрий Герман не раз в этом убеждался. Совсем другое дело актер, ему многое простят. Главное, чтобы на сцене или на экране не выходил за рамки своей роли.
«Я не больно-то блистал на курсе. Но почему-то преподаватели чувствовали во мне какой-то потенциал. Однажды нас всех посадили в аудитории, и педагог сказал, что на курсе есть более способные, есть менее способные, а есть совсем способные – и тыкнул в меня. В этот момент я ничего, кроме панического ужаса, не испытал, потому что понял, что теперь я не уйду в медицинский институт, хотя до последнего мечтал об этом. Но папа страшно болел, и я тем более не посмел его расстроить».
