Список претензий можно продолжать до бесконечности. Но всех ли наших земляков волнует проблема дружбы с аборигенами? Отнюдь. Часть из них (очень небольшая) легко и просто влилась в коренную массу. У нее изначально не было проблем с языком и профессиональной востребованностью. Как правило, это – специалисты, приехавшие в Германию по рабочему контракту и задержавшиеся здесь навсегда. Они работают в немецких структурах, селятся в гуще аборигенов. Друзей, приятелей, знакомых заводят среди них же, предпочитая не общаться с неудачниками-земляками. Читают немецкую прессу, смотрят немецкое телевидение. В отпуска не рвутся на родину, а изучают Европу. О таких говорят, что они прибыли в Германию уже интегрированными.
Есть еще одна категория наших людей, которой не коснулась проблема контактов с местными. Их значительно больше, чем первых. Они селятся исключительно в русских гетто, посещают только русских врачей. Если работают, то в русских структурах. Читают исключительно русскую прессу и литературу. Смотрят только русское телевидение. Дружат между собой и плевать хотели на отношение к ним аборигенов. Устроив себе здесь Брайтон-бич на немецкий манер, они живут с коренным населением в параллельных непересекающихся мирах, не нуждаясь в его дружбе и благосклонности.
Есть и третья группа, самая большая, являющаяся «золотой серединой» между двумя первыми. Это она пишет письма в редакции русских газет с жалобами на черствость, холодность, заносчивость и недружелюбие местных. Эта группа нуждается в общении с коренным населением, но, по разным причинам затрудняется его осуществить. По данным социологических исследований, на тесные профессиональные контакты с немцами указывают лишь 2% опрошенных, на дружеские контакты с немецкими семьями – 3%. Так, 82% иммигрантов заводят себе друзей по песеленческому общежитию, 46% – встречают друзей на языковых курсах, но при этом 69% из этой группы предпочитают общаться с теми, с кем жили в одном городе, регионе, области, республике, то есть, теми, кто им психологически ближе и понятнее. И это вполне объяснимо. Дружба для нашего человека – это отношения, основанные на взаимной привязанности, доверии, общности интересов.
Настоящий, в нашем понимании, друг – это человек, на которого можно положиться, как на себя самого. Он не подведет, не предаст, не подставит. Аборигены же к понятию дружбы подходят менее требовательно. Для них друг – это соучастник в делах, напарник по свободному времяпрепровождению, не связанный с ними тонкими духовными узами.
Совсем недавно мой сосед, 28-летний студент Юрген, рассказал мне такую историю. Договорился он со своим лучшим другом Максом (дружат еще с детского сада) скоротать вместе вечерок. Купили вскладчину ящик пива, чтобы распить его вечером. Ближе к ночи Юрген припарковался во дворе приятеля, поднялся на пятый этаж и началась тихая гульба. Наутро, выглянув в окно, Юрген не обнаружил своего автомобиля – угнали! Звонит в полицию с заявлением и узнает, что машинку его еще ночью отбуксировали за стоянку в неположенном месте. Юрген в трансе: кому она среди ночи мешала? Кто сообщил об этом в полицию? А Макс ему и говорит: «Это я сообщил, увидев с балкона, где ты паркуешься». Ну, как вам сюжетец? Зощенко отдыхает. У меня на это даже комментариев нет. Но самое интересное в этой истории – эпилог. Они дальше «дружат». Дальше пьют вместе пиво, ходят на футбол и считают друг друга друзьями. А что, собственно, произошло? Ну, поехал Юрген на такси в участок, ну выкупил свое авто. Зато паркуется теперь правильно. За науку надо платить!
Другой случай. Две подружки-коренные немки работают кассирами в супермаркете. Одна из них отлучилась от своей кассы по производственной надобности и задержалась. Другая, вместо того, чтобы позвать ее по громкой связи или послать за ней практиканта, позвонила в кабинет к шефу и сообщила, что подруга уже полчаса где-то околачивается и покупатели возмущаются. На собрании виновница получила от шефа предупреждение и угрозу увольнения. Моя русская приятельница, работающая с ними вместе, сказала после собрания кляузнице все, что она думает о ее поступке. У той даже речь пропала от возмущения: в чем ее вина, она же права? Каково же было удивление моей приятельницы, когда «жертва» происшествия, обнимая подставившую ее «подругу», сказала: «Чего ты на нее напала? Она же действовала по инструкции!». Вот так, господа-товарищи! Кто-то из философов сказал однажды: «Если у немцев отобрать порядок, они погибнут. Порядок для них – образ жизни». Отношения здесь регулируются не эмоциями, а деловыми интересами. Конфликты разрешаются не призывами к благородству, а законодательством. Люди не лезут друг другу в душу, не расспрашивают о личном, не вмешиваются в частную жизнь. Немецкая ментальность далека от нашей. И не только от нашей.
