Фехтенец Паша прибыл на землю своих предков из Бишкека, где уже мотал два срока на «малолетке» за угон автомобиля и кражу ящика водки из местного гастронома. В Германии его «доблестная» биография пополнилась новыми «подвигами» и двумя свежими ходками. Магазинное воровство стало для него чем-то вроде хобби. Ничего зазорного в своей «приватизационной» деятельности парень не видит. «Вытянуть у человека бумажник из кармана – это западло, а магазин не обеднеет. Пусть надежнее охраняют свое добро, – говорит Паша, улыбаясь. – Был бы у меня свой магазин, оттуда бы нитки не увели, а у фрицев ежеминутно кражи происходят. Сколько раз на моих глазах бомжи местные у кассы сигареты со стеллажа стягивали или бутылку со спиртным. Тут же – „поле чудес“: не захочешь, а украдешь». Сидит Паша cейчас на «социале», на который, как известно, не разгуляешься. А парню хочется и бар посетить, и на дискотеке поплясать, и девушку в ресторан пригласить. Вот и получается прямо по Высоцкому:
Бременчанин Саша живет в Германии восемь лет. Прибыл сюда одиннадцатилетним мальчиком по еврейской линии. Еврейской крови, однако ж, в нем нет совсем. Евреем является усыновивший его отчим, а родной папашка, магазинный вор и записной алкоголик, бесславно сгинул, откушав однажды со своим собутыльником тормозной жидкости. Несмотря на все усилия отчима привить пасынку хорошие манеры и законопослушание, яблоко от яблоньки далеко не откатилось: еще дома, в Киеве, Саша подворовывал, прогуливал школу, убегал из дому. Желая поменять окружение и избавить мальчика от дурных наклонностей, семья и сменила страну проживания. Но рыбак рыбака видит издалека. Парень и здесь нашел «кружок по интересам», ушел из семьи, жил в общежитии для бездомных, неутомимо оттачивал свое воровское мастерство и вскоре на полтора года приземлился в Хамельне. На сегодняшний день юноша является экспертом по молодежным исправительным учреждениям: его «выплакали» сначала фехтинская, затем бременская, брауншвайгская и, наконец, хамельнская тюрьмы. Трудовая деятельность в жизненных планах парня не числится, а кредо, которому он неуклонно следует, звучит так: «Чем просить и унижаться, лучше стибрить и молчать!». Для понимания того, что вся будущая жизнь Саши – бесконечная дорога в казенный дом, и к гадалке ходить не надо.
Эмденец Гиви прибыл в Германию с Кавказа, прикинувшись беженцем. Несмотря на то, что явился он сюда из Тбилиси, парню удалось зацепиться за Германию – к построению «легенды» беженца он отнесся добросовестно. В стране находится уже пятый год. Родственники считают, что Гиви в Германии на заработках. По словам парня, он совсем не против поработать, но это невозможно. Когда беженец приходит устраиваться на какую-нибудь фирму, ему велят принести разрешение на работу, на бирже труда требуют сначала справку о том, что его готовы взять на работу. Даже если работодатель и даст таковую, биржа тут же пришлет туда несколько безработных немцев. И только, если они откажутся от этого места, беженец может его получить. Воровать Гиви стал не сразу. Сначала подметал улицы за 1 € в час, а работать беженцу разрешено не более 4 часов в день. Если учесть, что дорога на работу обходилась ему в оба конца – 4,80 €, то дневного заработка не хватало даже на транспорт – 80 центов приходилось отрывать от своей скудной социальной помощи. «Похож я, по-вашему, на идиота?» – спрашивает меня Гиви.
На идиота он совсем не похож. Интересная внешность. Умные глаза. Незаконченное высшее образование (без пяти минут переводчик с английского и немецкого). В отличие от Саши, он сын главного налогового инспектора и служащей паспортного стола. Так что о генетической тяге к криминалу здесь речи нет. Скорее, наоборот. Однако же…
«Чиновник мне говорит, – продолжает Гиви, – мол, эти 10 километров я мог бы на велосипеде проезжать. Как же, спешу и падаю по 20 километров, ради 4 евро отмахивать. Совсем обезумели. Сами же нас толкают на преступления. Я бы с удовольствием работал целый день даже за полтинник. Не дают! Вот и ворую что закажут: технику, спиртное, сигареты, так что на жизнь мне хватает. Порой, и по полтысячи в день заколачиваю. Кто не рискует, тот не пьет шампанского».
Но вернемся к претензиям тюремной делегации. Попытаюсь тезисно изложить речь ребят, наполовину состоящую из непереводимых идиоматических выражений, именуемых заборным фольклором. Как позже я поняла, матом они не ругаются, они на нем разговаривают.
Итак, к русакам в немецких тюрьмах относятся предвзято. А именно:
1. «Запрещают брить головы, считая, что это – признак принадлежности к русской мафии, и носить кепочку, ибо это – русский стиль. Так и сидишь в штрафном изоляторе, пока волосы не отрастут на 3 мм».
