— Нет.
— И что теперь?
— Теперь "Амуш" оставит самолеты внизу. — Нестор опустил бинокль и с улыбкой продолжил: — Как я уже говорил, барон, технические характеристики современных аэропланов оставляют желать лучшего. Нужны машины, способные быстро набирать высоту и обладающие потолком хотя бы в две-три тысячи метров.
Теоретические изыскания Гуды действовали галаниту на нервы, однако обрывать Нестора он не смел. Слушал и даже отвечал, хоть и неохотно:
— На Галане ведутся необходимые исследования.
— И неплохо было бы оснащать аэропланы хотя бы небольшими пушками, — добавил капитан "Длани справедливости". — Пулеметами цеппель не завалишь.
— Завалишь, если постараться, — не согласился Нестор. — Но стараться придется долго.
— Не забывайте, что нормальные аэропланы появились всего десять лет назад, — пробурчал Нучик. — Всему свое время.
— И нужно развивать радиосвязь, — продолжил Гуда. — Если на каждом самолете будет установлена рация, командование получит возможность управлять сражением, а не оставлять его на откуп летчикам…
— Которые неспособны справиться с плохо вооруженным цеппелем, — хрюкнул Нучик и тоже опустил бинокль. — Как долго продлится бой?
— Как только мы подойдем на пушечный выстрел, события начнут развиваться быстрее, — пообещал Нестор. И обратился к капитану: — Мы в прямой видимости. Как думаете, им понравилась "Длань справедливости"?
— Полагаю, адир, они крайне удивлены.
— Святой Альстер!
— Чтоб меня пришпа сожрала!
— Манявка спорочья…
— Мама!
Последнее восклицание бросил маленький Георг, которого Лилиан за ручку привела на мостик. Сама же девушка ограничилась другим:
— Помпилио! Что это?
— А я все думал, откуда взялись самолеты, — пробормотал адиген, поглаживая правой рукой подбородок. — Всю голову сломал.
— Сдается мне, военно-воздушный флот Герметикона только что устарел, — ошеломленно произнес Базза.
— Пожалуй…
"Длань справедливости" выскользнула из облаков внезапно, явилась лигах в пяти от "Амуша", но даже на таком расстоянии сравнение с пришпой не казалось надуманным.
"Длань справедливости" была огромна.
И грозна.
И огромна.
Две колоссальные сигарообразные оболочки — по шестьсот тысяч кубов каждая, не меньше! — соединялись открытой палубой размером с хорошее поле, с которого взлетали боевые самолеты. Орудийных платформ было немного, однако стояли на них не легкие "Марту", как на "Амуше", а дальнобойные стомиллиметровые пушки, больше подходящие для тяжелого доминатора.
А еще — настолько большие стабилизаторы, что разум отказывался воспринимать их размеры. А еще — гигантские моторные гондолы. Лопасти винтов сделали бы честь любой мельнице, но на фоне невероятного корпуса они казались мизерными. А еще — длиннющие гондолы…
"Длань" была настолько ужасающа в своем величии, что младшие принцы испуганно прижались к Лилиан. Стоящий у двери Валентин крякнул. Генрих отступил к Помпилио, а тот, в свою очередь, как ухватил себя за подбородок, так и не отводил руку, продолжая разглядывать невероятный корабль Нестора. И только Базза ухитрился стряхнуть с себя оцепенение:
— Лево руля на тридцать!
— Есть лево руля на тридцать!
"Амуш" стал стремительно забирать к востоку.
— Нам не совладать с его пушками! Нужно обойти!
Дорофеев догадался, что огромная "Длань" неспособна тягаться с "Амушем" в скорости, и не ошибся: посланный противником снаряд разорвался метрах в пятистах от спешно поворачивающего цеппеля.
— Крутой, но неуклюжий! — Базза врезал кулаком по приборной панели и схватился за переговорную трубу: — Бедокур! Самый полный! Мы уходим!!
— Не уйдут, — спокойно произнес Нестор.
— Они мчатся к точке! — завизжал Нучик. — А мы даже не развернулись!
— Мы почти развернулись, барон, — уточнил Гуда. — И скоро их догоним.
— С нашей-то черепашьей скоростью? Вы смеетесь?!
— Во-первых, им придется остановиться, чтобы создать "окно", — невозмутимо объяснил Нестор. — А во-вторых, вы совершенно забыли о самолетах.
— Э-э…
— Но вы правы, барон: во избежание подобных ситуаций, цеппели класса "Длани" должны действовать при поддержке хотя бы одного быстроходного крейсера. — Гуда сделал пометку в блокноте и деловито распорядился: — Машины на полную. Второе крыло к взлету. Носовым орудиям открывать огонь без приказа…
Точка!
Любимая! Долгожданная! Спасительная!
Изображение стало объемным. Солнце и планеты округлились, налились весом и красками, призывно засияла Сфера Шкуровича, словно намекая: бросай свой "хвостик", Галилей, соорудим интимную связь через миллиарды и миллиарды лиг, соединим через волшебное "окно" далекие миры…
Точка!
Галилей расхохотался, потянулся к трубе, собираясь приказать Дорофееву остановиться, но замер — объемное изображение всё еще оставалось подернутым рябью.
— Не может быть! Не может! Нет!!
Увидев рябь впервые, астролог счел ее обыкновенной помехой, вызванной некачественным соединением, однако теперь, на точке, она означала…
— Галилей!
