Но убить его нельзя, и Помпилио выбрасывает ветер из головы, сосредотачиваясь на целях.
Выстрел.
Корзину болтает из стороны в сторону, подбрасывает и резко ведет вниз, прицеливаться не просто… Нет — прицеливаться невозможно, но Помпилио упрям. И он — бамбадао.
Выстрел.
Мощная пуля влетает в двигатель аэроплана, и тот буквально лопается, разлетается на части, и самолет падает вниз.
Выстрел.
Мимо.
Выстрел.
Помпилио отворачивается, перезаряжает "Сестер", делает вдох и снова ищет цели. Он открывает огонь еще до того, как корзину опустили на нужное расстояние, он желает сполна использовать эффект неожиданности, и у него получается. Самолеты летели прямо на него, попадали под крупнокалиберные пули "Трех сестер" и не могли уклониться.
Выстрел.
Четыре машины отправляет в океан Помпилио прежде, чем летчики разбираются в происходящем. Прицеливаться невозможно, но самолеты летят прямо на него, а он бамбадао. Он бьет в двигатели и в пилотов, тратит по три выстрела на самолет, но пока побеждает.
Выстрел, выстрел, выстрел…
И самолеты отступают.
— Что происходит?
— Они спустили "корзину грешника"… — бормочет капитан.
— Зачем? — изумляется Нучик.
— А вы не видите? — огрызается цепарь.
Очередной аэроплан дергается, теряет ход и штопором уходит в океан.
— Летчика достал, — объясняет капитан.
— Мой кузен Помпилио — бамбадао, — произносит Нестор. — Я не думал, что он рискнет на эту безумную вылазку, а потому — восхищен.
— Вы что, гордитесь им? — Галанит в ярости. Он не находит слов. Он готов выплеснуть на ненавистного адигена всю накопившуюся желчь, но успевает опомниться и выпаливает лишь один вопрос: — Вы им гордитесь?
Но в этом вопросе — злоба.
На которую Нестору плевать.
— Да, барон, горжусь, — не скрывает Гуда. — Помпилио делает то, на что не хватило бы духу ни у кого на свете. Он — настоящий адиген.
— Он уничтожает наши аэропланы!
— Разумеется, барон, уничтожает. Кузен Помпилио — превосходный стрелок, а самолеты — прекрасная, очень крупная цель. — Нестор подносит к глазам бинокль, смотрит, как аэропланы кружат на безопасном расстоянии от цеппеля, и цедит: — Надеюсь, теперь эти кретины сообразили, что нужно стрелять по корзине?
— Уходи, уходи…
Галилей не отрывает взгляд от объемной карты. Он превысил все допустимые нормы, он сидит в работающем астринге уже больше тридцати минут, он почти втянулся в Пустоту, почти растворился в ней. Он вытирает рукавом текущую из носа кровь, тут же до крови кусает губу, и рот наполняется солоноватым, а в голове проясняется. Галилей знает, что может потерять сознание в любой момент, но продолжает бормотать:
— Уходи, тварь, уходи…
И крупная рябь превращается в едва различимые черточки. "Сучий всполох" затихает, наигравшаяся Пустота соглашается допустить цеппель к Свемле, и Галилей хватается за трубу:
— Капитан! Стоп машина!
— Пять минут! — орет Дорофеев. — Вытаскивайте мессера!
Лилиан бежит к подъемнику.
Выстрел.
Корзина идет вверх, и Помпилио промахивается. Но он понимает, что это не ветер, а движение, а потому улыбается.
Выстрел.
— Они втягивают корзину!
— Скорее! — рявкает Нестор. — Скорее!
Но грозная "Длань" слишком медлительна. Снаряды не добивают.
— Капитан, время! Точка вот-вот закроется!
— Стоп машина!
Мерса вываливается из мотогондолы, срывает с лица респиратор и счастливо улыбается. У него нет сил возвращаться на пост, нет сил сбросить тлеющую куртку и даже почувствовать боль от ожогов сил нет. Он может только улыбаться и жадно дышать. Так продолжается несколько секунд, после чего алхимик разжимает кулак и гордо смотрит на бирку: "Проверено. А. О. Мерса alh. d.".
Он счастлив. Он не слабак.
Выстрел.
— Скорее! — кричит Лилиан. Ей кажется, что трос наматывается на барабан слишком медленно. Ужасающе медленно. — Скорее!!
Валентин не отвечает, он шепчет молитву, потому что сейчас от него ничего не зависит.
Выстрел.
"Хвостик" вонзается в Сферу Шкуровича, Свемла ждет, но Галилей медлит, ведь капитан сказал — пять минут. Его руки дрожат, глаза слезятся и кровоточат и уши кровоточат. Красное заливает астринг, но Галилей ждет. А потом понимает, что карта начинает терять объем — планеты расходятся…
Выстрел.
Самолет заходит сзади, открывает огонь издалека. Несколько пуль прошивают корзину, но не бамбадао. Помпилио видит отверстия, поворачивается и наводит "Трех сестер" на врага.
Выстрел.
Тяжелая пуля бьет летчика в грудь, вминает в кресло, и мертвые руки тянут штурвал на себя. Самолет забирает вверх, врезается в пуповину, связывающую корзину с цеппелем, и винт рубит трос, а трос рубит двигатель.
— Нет!! — кричит Лилиан.
Валентин белеет.
Изображение Свемлы едва различимо, и Галилей запускает второй контур астринга.
— Где мессер? — орет в трубу Базза.
— Они успели, — шепчет Нестор.
"Окно" втягивает "Амуш" в Пустоту, а корзина летит в океан.
— Где наш мессер?!
Они успели, но не все.
