— Понимаю… — Женщина вздохнула — ей хорошо удавалась притворная грусть. — Боюсь вас разочаровать, мессер, но даже если мне придется прыгать за экспедиционным цеппелем, вам это никак не поможет.
— Ты собираешься нас убить.
— Увы.
— Но насчет чужаков можешь не волноваться, — утешил Старшую Сестру адиген. — Я приказал Мону уничтожить экспедиционный цеппель до того, как он уйдет в Пустоту. Ты уже убедилась, что капитан отличный артиллерист, он сумеет выполнить приказ даже с твоими устаревшими пушками. — Помпилио улыбнулся: — Гибель чужаков — это мой прощальный подарок.
— Вы смирились с поражением, мессер? — удивилась женщина.
— Я? — Адиген выглядел не менее изумленным. — Нет, конечно же. Я с самого начала не собирался делиться с чужаками координатами Ахадира. Это, знаешь ли, весьма ценная информация.
— Вам они неизвестны.
— А твоему астрологу? — вкрадчиво поинтересовался Помпилио.
"На что он рассчитывает?"
У Старшей Сестры вспотели ладони, но она продолжала говорить спокойным, уверенным тоном:
— В чем же заключался ваш план, мессер?
— Почему заключался? Он продолжает развиваться. — Помпилио скрестил на груди руки. — Чтобы покинуть Ахадир, мне требовалась точка перехода — в ближайшее время мне ее покажут. Астролог, — за этим дело не станет, Мон проходил соответствующий курс. И цеппель… — Адиген мило улыбнулся ошарашенной женщине, — цеппель я возьму твой. Подержанный, конечно, но с одним переходом он наверняка справится.
— А вы справитесь с тремя десятками воинов? — Старшая Сестра изо всех сил старалась не терять лица. Она поддерживала предложенный адигеном тон: легкий, почти игривый, но удавалось ей это с большим трудом. — И двадцатью членами команды?
— В узких коридорах "Неудержимого" количество твоих людей не будет иметь решающего значения, — небрежно ответил Помпилио. — Я человек не кровожадный, но если ты меня вынудишь — убью всех, кто посмеет оказать сопротивление.
Она оторопела.
От наглости. От самодовольного высокомерия, с которым адиген произнес свою угрозу. От непостижимого его нахальства и… И от той уверенности, что слышалась в голосе Помпилио. Лысый адиген не сомневался в том, что сможет захватить набитый воинами цеппель. Нет! Лысый адиген считал, что УЖЕ командует "Неудержимым"! И уверенность лысого подавила рвущийся наружу смех, заменив его лютым бешенством.
— Я вижу, что ты запуталась, Сестра, а потому готов забыть о том, что ты собиралась меня убить, — продолжил Помпилио. — Более того, я могу тебе помочь, поскольку дружба Лингийского союза еще никому не вредила…
— Ты! — Женщина подалась вперед. — Ты хоть понимаешь, с кем связался, кретин? Я — старшая из трех сестер Тау! Если я захочу…
Она забыла. Ошарашенная, взбешенная, неспособная бороться с охватившими ее чувствами, она напрочь позабыла о скромной и тихой девушке, сидевшей в уголке.
— Если я захочу…
Марина ударила Старшую Сестру стулом. Снаряд, конечно, не самый удобный, но Помпилио заранее объяснил девушке, как с ним следует обращаться, а потому получилось неплохо.
Деревянная ножка влетела ахадирской королеве в затылок, и женщину бросило вперед, прямо на адигенский кулак, который вышиб из Старшей Сестры остатки сознания.
— Есть!
Помпилио развернулся к рулевому. Тот попытался вытащить из кобуры пистолет, но двух секунд, что были у него в запасе, не хватило. Тяжелый удар сбил спорки с ног, а следующий — рукоятью его собственного оружия, — отправил в нокаут.
— Помпилио! Они останавливаются!
Адиген бросил быстрый взгляд в окно, и распорядился:
— Становись к штурвалу!
…И Белла закричала.
Пронзительно, остро, словно ее разрывало на части.
— Нет! Нет!!
Только что ее переполняло упоительное ощущение всемогущества, беспощадного превосходства, восхитительное наслаждение животной жестокостью мыров, которых она вела в бой. Даже не в бой, а на убийство. Белла поверила в свою силу, упивалась ею, купалась в чужой крови, в ощущениях разъяренных мыров и… и не позаботилась о защите, потеряла осторожность, заставив зверей выскочить из храма, чтобы догнать и добить. Чтобы разорвать всех, кто еще оставался. Чтобы… И сейчас…
Кровь и боль. Боль!
И страх.
Резкие удары рвали мозг девушки на части.
— Нет! — Белла схватилась руками за голову. — Нет!!
Умирающие мыры… страх… ужас… смерть… Каждая рана — взрыв. Каждая смерть — нокаут. Мозг не справлялся. Мозг умирал, переживая все черное, что ждало его после, и воскресал, чтобы вновь окунуться в отраву чужой гибели. Оглушенный, запутавшийся мозг великого гипнота, остающийся на связи с погибающими мырами.
— Нет… — Белла уже не кричала — хрипела, царапая ногтями кожу. Плакала, хрипела и продолжала молить: — Пожалуйста, не надо…
— Я… — Ллойд пошатнулся, ухватился рукой за стену и потряс головой. — Что случилось?
Путь к храму, путь по храму… все последние часы… туман… Беспросветная мгла. Он что-то говорил? Он что-то делал? Что он говорил? Что делал?
— Я…
— Нет… — Стоящая на коленях Белла стукнулась лбом о стену. — Перестаньте…
И Чизер все понял:
— Стерва!
— Их можно убить! Можно!
