— Так уж и любых? — скептически протянула девушка.
— Во-первых, Помпилио — бамбадао, а в Химмельсгартне на титулы не смотрят, — серьезно произнес старик. — Во-вторых, он сумел остаться в живых, будучи сыном лингийского дара, одним из претендентов на трон. — Маршал рассмеялся. — Это о многом говорит.
Шутка удалась: мягкий мужской смех смешался со звонким девичьим, но уже через несколько секунд эрсиец вернулся к серьезному тону:
— Подружись с ним.
— Дядя? — изумилась девушка.
— Необязательно делать то, о чем ты подумала, Кира, поскольку я подразумевал только то, что сказал: в твоих интересах крепко подружиться с Помпилио.
— Разве он дружит с простолюдинами? Я имею в виду — по-настоящему.
— Я не адиген, а мы дружим, — пожал плечами Тиурмачин.
— Ты — маршал, дядя Гектор, один из правителей Эрси.
— А ты — наследница Дагомаро, девочка, и скоро будешь управлять Кардонией. — Старик помолчал. — Твое положение заставит Помпилио забыть о происхождении.
— Но зачем мне с ним дружить?
— Затем, что сейчас в Ожерелье и адигенских мирах Бисера идет смена поколений, — объяснил Тиурмачин. — К власти приходят ровесники Помпилио, для которых он — друг, герой и образец для подражания. Его любят на Линге и в Союзе, у него тесные связи с Верзи…
— Я поняла.
Кире стало грустно: разве можно назвать дружбой теплые, но взаимовыгодные отношения? Выгодные с политической, коммерческой или иной точки зрения? Неужели в ее жизни не будет настоящей дружбы, как та, что у отца с Питером?
Только теперь, услышав совет старика, Кира окончательно поняла, почему отец хочет, чтобы она вышла замуж по любви: чтобы испытать настоящие чувства.
— Помнишь, адигены обвинили Нестора Гуду в смерти Помпилио? Лингийцы взбесились, готовились начать войну, и их поддержало все Ожерелье, поскольку речь шла о Помпилио.
— Я поняла!
— Тебе повезло, что его занесло на Кардонию, — невозмутимо продолжил маршал. — Подружись с ним.
— Над нами доминатор?
— Ты прекрасно знаешь, что да, — сварливо ответил Тиурмачин.
Ему не понравилось, что Кира сменила тему столь топорно: настоящая Дагомаро обязана вести разговор изящнее.
— А ты прекрасно слышал, что я поняла насчет Помпилио, — в тон эрсийцу ответила девушка. — Давай говорить о цеппелях.
Кира и маршал "прогуливались" по сферопорту, устроившись на широком диване анданийской "Колетты Витарди" — "аристократки автомобилей", машины миллионеров и адигенов. Все металлические детали позолочены, все панели — исключительно из ценных пород дерева, а кожа вапальской выделки — нежная на ощупь, но необычайно прочная. Крышу, по причине летней жары, сняли, и ничто не мешало любоваться величавыми цеппелями. Пока пассажиры беседовали о Помпилио, шофер успел доставить их до следующей мачты, к которой пришвартовался тяжелый крейсер "Дер Каттер", и тем позволил Кире сменить тему.
— Признаться, меня всегда забавляли лингийские способы маскировки.
— Они доказали свою действенность.
Вычурная "Арамалия" была белоснежной — крашенная "под дерево" гондола не в счет; "Пытливый амуш" стандартно серебрился — оболочка светлее, гондола темнее; а "Дер Каттер" оказался… пестрым. Черные полосы, белые вставки, огромные серые блоки и снова полосы, сходящиеся под острыми углами, — угадать, какой цвет был главным, не представлялось возможным. Определить, где заканчивается цеппель и начинается небо — тоже. В глазах рябило, "зацепиться" хоть за какой ориентир не получалось, и это обстоятельство сбивало наводчиков противника. И грело душу команде крейсера.
— Наверное, действенно, но… — Девушка покачала головой. — Мы так не делаем.
— Потому что на Кардонии почти нет боевых цеппелей, — усмехнулся маршал. — А лингийцы используют их постоянно и поднаторели в воздушных сражениях.
— Что верно, то верно. — Кира вновь подняла глаза к крейсеру.
Снаружи — обыкновенный цеппель, только огромный до невозможности. Стодвадцатимиллиметровые орудия — основной калибр доминатора — спрятаны, порты задраены. Видны полусферы пулеметных башен, но торчат из них одиночные стволы "Шурхакенов" — вчерашний, по мнению Киры, день.
"А ведь я его завалю! — неожиданно подумала девушка. — Даже одним "умником" завалю, а уж крылом — тем более!"
Стодвадцатимиллиметровки — мощь и гордость доминатора, это действительно серьезно. Против наземных целей и другого доминатора. А вот быстрому паровингу тяжелые пушки безразличны, ему могут навредить автоматические тридцатимиллиметровки, но их на доминаторе мало.
"Я зайду сверху — "потолок" позволяет, — сброшу скорость и прикончу единственную башню, что прикрывает твой загривок. Развернусь и займусь баллонами — "Гатовы" и пушки разорвут их за три захода. Пусть даже за десять заходов — сопротивления не будет, поскольку у тебя отвратительно прикрыт "загривок". Цеппели любят высоту, привыкли быть сверху, и если потеряют это преимущество, получится не бой, а избиение…"
— Кира. — Увлеченная девушка не услышала первого обращения, и старику пришлось прикоснуться к ее локтю: — Кира!
— А? Дядя Гектор, извини. — Девушка рассеянно улыбнулась. — Я задумалась.
