— Ты сам мне его всучил, — пожал могучими плечами Помпилио. И тут же осведомился: — Так я могу попрощаться с твоей… С твоей женой?
И просьба, учитывая обстоятельства, прозвучала весьма деликатно.
— Она в саду, — решился дер Саандер.
— Спасибо.
Положение чрезвычайного посланника каатианской Палаты даров накладывало определенные обязательства: Фредерик не мог остановиться в гостинице, пусть даже самой лучшей, и для него арендовали виллу в фешенебельном районе Унигарта. Начинающийся за домом парк выходил к морю, и именно там, в стоящей у воды беседке, Помпилио отыскал Лилиан.
Имя незваного гостя молодая женщина угадала без труда — подсказало шуршание колес по гравию дорожки, но вставать с шезлонга или оборачиваться Лилиан не стала. И лишь после того как Теодор доставил хозяина в беседку, произнесла, продолжая смотреть на море:
— Прекрасные цветы.
Она знала, что за ее спиной стоит корзина с великолепными "Мецца" — редкими ало-фиолетовыми красавицами.
— Я тоже рад.
— Ты поставил меня в неловкое положение.
— Мы не могли не увидеться, — мрачно произнес Помпилио. — А в наших обстоятельствах — чем раньше, тем лучше.
Теодор удалился, и Лилиан, дождавшись, когда стихнет скрип гравия, вздохнула:
— Странно все вышло.
— Обыкновенно.
— Обыкновенные люди не пропадают на полтора года.
— Это была не моя идея.
— Не твоя… — Лилиан приподнялась и, опершись на подлокотник шезлонга, внимательно посмотрела на Помпилио: — Мне было очень больно.
Фраза прозвучала искренне, но очень ровно, без тоски — молодая женщина четко давала понять, что боль, которая "очень", осталась в прошлом.
— Сначала тебе, потом мне, — негромко отозвался дер Даген Тур, теребя пояс месвара.
— Ты не смеешь осуждать меня.
— Я пришел не осуждать, а прощаться.
— Со мной?
— С нами. — Он смотрел ей прямо в глаза.
— Нас не было.
— Могли быть.
— Только в твоих фантазиях.
— Мне нравились те мечты.
— Сделай себе одолжение — забудь о них. — Лилиан вернулась в шезлонг и вновь устремила взгляд на добродушно волнующийся Банир. — У тебя есть другие дела на Кардонии?
Прощание не следует затягивать.
Дер Даген Тур скривился и после короткой паузы произнес:
— Здесь опасно. Война может начаться в любую минуту.
Он беспокоился, Лилиан это услышала, однако не могла ничего изменить:
— Я убедила Фредди делать карьеру дипломата. А там, где опасно, очки набираются быстрее.
— Твой супруг бесполезен.
— Мы оба знаем, что Фредди ничего не испортит, — уверенно произнесла молодая женщина.
"Поскольку будет во всем слушаться жену".
И в этом ответе прозвучало все: поездка на опасную Кардонию нужна самой Лилиан, это ее затея, и она не отступит. Почему? Какая разница? Помпилио увидел главное: происходящее важно для Лилиан — и задал единственно верный вопрос, который может задать мужчина в такой ситуации:
— Чем я могу помочь?
— Компромисс? — громко переспросил Дагомаро, глядя Лилиан в глаза. — Мы оба понимаем, адира, что компромисс возможен, я стремлюсь к нему, однако… — Вопреки ожиданиям, консул воспользовался паузой не для того, чтобы посмотреть на Фредерика, официального посланника каатианских даров — все внимание Дагомаро было сосредоточено на молодой супруге дер Саандера. Умный ушерец давно понял, с кем ему придется вести переговоры, и отвлекался на Фредерика ровно настолько, чтобы оставаться в рамках приличий, не более. — Однако совершенно очевидно, что на компромисс должны идти приотцы. Нынешний кризис — их рук дело. Они к нему готовились и…
— Но… — Фредерик попытался возразить, однако консул никак не среагировал на молодого адигена, лишь говорить стал чуточку громче.
— И приотцы до сих пор находятся в более выгодной позиции.
— Неужели? — удивился дер Саандер, постаравшись вложить в голос добрую долю здорового сарказма. — Приота все еще на коне?
— Да, — серьезно подтвердил консул. — Аргументировать?
— Вы разгромили их экспедиционный корпус, — кротко заметила Лилиан. — Утопили несколько кораблей и сбили тучу аэропланов. Я слышала, ваша дочь была награждена за ту операцию.
Сидящая напротив Кира чуть склонила голову и без особой гордости поведала:
— Орден Святой Марты с мечами. До сих пор им награждали исключительно мужчин.
На мгновение, всего на одно мгновение во взгляде Лилиан промелькнуло выражение глубочайшего презрения, но уже в следующий миг адигена расцвела прохладной улыбкой:
— Мои поздравления, синьорина.
"Крыса!"
Однако вслух Кира произнесла совсем другое:
— Благодарю.
