Но что дальше? По всему выходило, что после войны ему предстояло стать сенатором, затем — консулом, но недавно появилась ещё более заманчивая перспектива. Недели две назад Арбедалочик намекнул, что Компанию не устраивает нынешнее положение дел: надоело тратить время на уговоры сенаторов и консулов, надоело тратить деньги на проведение выборов.
"Кардония находится в центре крупного сплетения, у вас есть и мощная материальная база, и огромные людские ресурсы, не хватает лишь по-настоящему сильного человека, который бы не побоялся взять на себя ответственность за будущее объединившейся наконец-то планеты".
Эти намеки перекликались с мыслями самого Ере.
Что делать с огромной армией, которая появится на Кардонии после войны? Точнее, с двумя армиями. Куда девать ветеранов: умных офицеров и опытных солдат? Возвращать в поля? Гнать на фермы, фабрики, одним словом — в рабочие? А они захотят? Часть, безусловно, захочет, многие рекруты начали мечтать о демобилизации ещё до того, как им выдали винтовку и заставили принести присягу. Но ведь будут и те, кто настолько привык к оружию, что не сможет с ним расстаться. Будут солдаты проигравшей стороны, которые захотят мстить. Куда они пойдут? В лучшем случае в наёмники, отправятся на "горячие" планеты за толстым золотым цехином, в худшем — станут преступниками, начнут сбиваться в банды. Придётся тратить деньги на создание мощной полиции, истреблять собственноручно подготовленных людей вместо того, чтобы оставить их в армии и направить… Да хотя бы против Белиды. Или Эрси, на которую Компания давно точит зуб. Можно начать и с менее развитых планет сплетения — непринципиально. Принципиально то, что на Кардонии сохранится армия, во главе которой встанет решительный человек.
Диктатор.
От блестящих перспектив голова могла закружиться у кого угодно, но Ере, несмотря на всё своё тщеславие, умел оставаться спокойным и сосредоточиваться на главном. Он прекрасно понимал разницу между "хотеть" войти в Историю и "мечтать" войти в Историю, а потому, отвлекшись ненадолго на перспективы, он полностью переключился на предстоящую битву.
— Господин командующий.
Выстроившиеся на перроне офицеры синхронно поклонились появившемуся из вагона Селтиху. Эту традицию тоже ввела Компания — кланяться. Казалось бы: небольшое, особенно ничего не значащее движение, элементарная вежливость, а как приятно видеть склонённые головы.
— Происшествия? Проблемы?
— Всё идет по плану, господин командующий. Хотите отправиться в штаб?
"Как же здорово, когда все вокруг только и делают, что пытаются угодить. Нельзя, чтобы из людей исчезла услужливость".
— В штаб? — Ере посмотрел на часы: полночь. В штабе сейчас скучно: пакеты с приказами отправлены, командиры частей вскрыли их и начинают поднимать по тревоге личный состав. Примерно через тридцать минут начнётся массовое передвижение войск: в зависимости от места дислокации частям придётся пройти от тридцати до ста лиг и вступить в бой "с колёс", но ничего не поделаешь — это был единственный способ сохранить операцию в секрете.
— В штаб? — повторил адъютант.
— Отвезите меня к лётчикам, хочу лично убедиться, что у них всё в порядке, и сказать пару напутственных слов.
Современный командующий не принимает участия в сражении, но солдаты не должны забывать, кто отправляет их за славой.
И за смертью.
Давным-давно, в те славные времена, что называются юностью… Кажется, тогда ей только стукнуло шестнадцать… Или семнадцать? Шестнадцать! Да, именно шестнадцать. Как раз в то лето, когда она окончила Мельниграцкую школу для девочек, готовилась к поступлению на медицинские курсы и безоглядно влюбилась в Марти Пестона с соседней улицы, — именно в то лето Григ прочитала знаменитую поэму Баса дер Кольдера "Летящие на драконе". Архаичные стихи — а "великий романтик Герметикона" умер двести с лишним лет назад — произвели на шестнадцатилетнюю Орнеллу неизгладимое впечатление. Она три раза перечитывала историю удивительного путешествия на спине крылатого исполина, знала её едва ли не наизусть и, полностью погружаясь в гениальную книгу, неоднократно чувствовала на лице упругий поток встречного ветра — так же, как чувствовали его герои "Летящих".
Тогда Григ была заворожена мастерством великого поэта.
Теперь же, оставив далеко позади и закрытую школу, и прыщавого Марти, и светлую романтику, сидящая на узкой лавке Орнелла лишь криво усмехнулась, вспомнив строки дер Кольдера, и подумала, что поэму следовало назвать "Полёт в кишках дракона" — под этим заголовком охотно подпишется любой десантник.
— Ты была права, — очень тихо произнесла Колотушка. — Капитан оказался крепким парнем.
Эбби сидела рядом: ранец с основным парашютом на спине, ранец с запасным — на животе, укороченный карабин между ног, на торчащем стволе болтается кожаный шлем с пристёгнутыми "консервами" — всё как положено. В начале полёта Колотушка дремала, теперь же её потянуло на разговоры.
— Алхимия, — отмахнулась Григ. — Мы намешали мальчику полуторную дозу микстур.
