Годы — а Лекрийский был самым старым из губернаторов Менсалы — не облагородили его черты, а сделали их отталкивающими, словно отпечатав на лице Рубена всю мерзость его внутреннего мира. Переполненную пигментными пятнами кожу испещряли глубокие, похожие на шрамы, морщины. Крючковатый нос с каждым днём опускался всё ниже, а выдвинутая вперёд нижняя челюсть, наоборот, поднималась, и казалось, что очень скоро кончик носа и выпяченная губа сольются в вечном поцелуе. Остатки седых волос Рубен зачёсывал назад. Блёклые, как болотная вода, глаза часто гноились — последствия перенесённой в молодости лихорадки Шмурла, — и раньше это обстоятельство заставляло Рубена носить тёмные очки с диоптриями. Сейчас же ему было плевать.
Он знал, что отвратителен, что маленькие дети некоторых придворных дрожат при одном лишь взгляде на него, но Лекрийскому это нравилось.
— Неделю назад под Альволо наша рейдерская группа разгромила вошедшую с Мритии "свободную сотню", — запинаясь, рассказал офицер. — Согласно указу Вашего превосходительства, всех свободян должны были повесить, но командир сотни попытался купить жизнь важными сведениями и рассказал, что мритский форт Карузо расконсервирован, к нему переброшена импакто, два рундера и большое число рабочих.
— Что свободянин делал в Камнегрядке?
— Рекрутировал добровольцов в Сочности.
— Понятно… — Лекрийский пожевал губами. — Информация уточнилась?
— Мы допросили уроженцев Сочности, и все они подтвердили слова главаря, — передохнув, кивнул докладчик. — И даже больше: от них мы узнали, что в Карузо командует луегарский инженер Холь, свояк Вениамина…
— Сколько рабочих? — перебил офицера губернатор.
— Человек триста, не меньше.
— И четыре месяца трудов… — Рубен побарабанил по столешнице распухшими пальцами. — Свободянина повесили?
— Ещё нет. — Докладчик вновь заволновался, опасаясь, что совершил непоправимую ошибку. — Мы…
— И не надо пока. Может пригодиться…
— Да, Ваше превосходительство.
— Убирайся! — Счастливый офицер выскочил из кабинета, а губернатор повернулся к Саймону: — Что скажешь?
— Импакто, разумеется, принадлежит Вене, пришёл из Мритска для охраны, а вот рундеры чужие, — тут же произнёс Фил. — Но через Шпеев они не проходили.
— Точно?
Лекрийский не сомневался в полковнике, но имел привычку переспрашивать, требуя доказательств или оснований, на которых базировались выводы.
— Рундеры строят крайне редко, и только по специальному заказу, мой господин. Во всём Герметиконе их не больше двух десятков, и если бы два таких цеппеля пришли в наш сферопорт, об этом говорила бы вся Менсала.
Уверенный тон, а главное, взвешенные слова заставили губернатора признать правоту Фила.
— Пожалуй, соглашусь.
— А это значит, — продолжил контрразведчик, — что рундеры навели не на Сферу Шкуровича, а прямо на планету, что весьма опасно и в разы повышает вероятность катастрофы. А это значит…
— Веня и его свояк готовы пойти на всё ради сохранения тайны, — перебил помощника Рубен. — Сай, ты невероятно зануден в объяснениях.
— Зато точен, мой господин.
В ответ — диковатый оскал, который у Лекрийского считался дружелюбной улыбкой. Саймону старый губернатор доверял и позволял гораздо больше, чем всем остальным приближённым, вместе взятым. Возможно, так бы он относился к сыну, если бы сумел им обзавестись.
— Что мы знаем ещё?
— Около форта Карузо находится точка перехода, — припомнил Фил. Он не готовился к совещанию специально, но обладал великолепной памятью и помнил множество необязательных, а то и просто ненужных на первый взгляд фактов. — Алоиз Холь — известный исследователь Пустоты, можно предположить, что его очередной эксперимент будет связан с нею.
— То есть ты считаешь, что Холь готовит эксперимент? — Рубен промакнул платком правый, особенно загноившийся глаз. — Не получится так, что Мритский нанял свояка для создания какого-нибудь оружия?
В настоящее время между главными провинциями севера — Лекрией, Мритией и Трибердией — действовало перемирие, однако Рубен не сомневался в коллегах по суматошному губернаторскому цеху: если у них появится возможность нанести сильный удар, они нанесут его, невзирая на подписанные договора.
Фил же, как выяснилось, не разделял опасений Лекрийского:
— Рундеры — весьма занятные цеппели, мой господин, они слишком неуклюжи, громоздки и медлительны, чтобы ставить на них серьёзное оружие. А вот в качестве платформ для опытов они зарекомендовали себя великолепно, собственно, для того их и придумали. — Одноглазый полковник выдержал паузу и объяснил источник познаний: — Я читал об этом в каком-то цепарском журнале.
— Ты слишком много читаешь.
— Беру пример с вас, мой господин.
Лекрийский снова оскалился, помолчал, потирая плохо выбритый подбородок — слишком старая кожа сводила на нет все старания лучших цирюльников, — после чего заметил:
— Раньше Алоиз проводил эксперименты на Луегаре.
Что он имел в виду, угадывалось без труда.
— Значит, речь идёт о чём-то необычайно важном, — кивнул Саймон.
