Три старших медикуса стремглав помчались за вводной и инструкциями. Их помощники и приписанные к группам санитары отправились на склад, а затем, переодетые и загруженные снаряжением, принялись выстраиваться в коридоре у запасного выхода — через гондолу, — поскольку воспользоваться основными "воротами" по причине отсутствия причальной мачты не представлялось возможным.
Кстати, о мачте: посадить цеппель тоже было задачей.
Небольшой посёлок располагал лишь примитивными посадочными "семафорами", П-образными металлическими конструкциями, оснащёнными лебёдками. Приземляться на них было не очень весело, но всё же лучше, чем на голое поле. Ну а тот факт, что обслуги у "семафоров" не наблюдалось, капитана не смущал: не в первый раз. Остановив цеппель примерно в пятидесяти метрах от поверхности, Фарипитетчик распорядился отправить вниз в "корзине грешника" пару палубных, которые присоединили тросы к мачтам и занялись лебёдками. Садиться всего на две точки было опасно, однако ветер, к счастью, гулял лишь на высоте, и капитан ухитрился в очередной раз совершить небольшое чудо.
— Скорее! Работаем!
Медикусы и санитары принялись торопливо выносить оборудование и сумки с медикаментами, а ещё через несколько секунд на краю поля появились подводы с местными жителями и солдатами: узнав, что на помощь пришёл передвижной госпиталь, люди отправились навстречу, торопясь как можно быстрее доставить дорогих гостей к раненым.
— Думаю, за шесть часов управимся, — произнесла Сада, собирая волосы в пучок.
— Как ты оцениваешь уровень угрозы?
— Как непонятный, — поколебавшись, решила женщина. — Поэтому я запрещаю тебе покидать цеппель.
— Хорошо.
Он будет беречь судно, а она отправится в разрушенный посёлок. Будет промывать и перевязывать раны, раздавать лекарства и объяснять, как их принимать. Будет оперировать, вырезать пули и осколки, складывать кости в гипсовые повязки и вправлять вывихи. Будет пахать шесть часов без передышки и вернётся довольная-предовольная, как будто студентка с первой самостоятельной операции. Вернётся счастливой.
Поспит несколько часов и снова превратится в стареющую злобную суку.
Если бы Тогледо попросили охарактеризовать Камнегрядку одним-единственным словом, он без колебаний выбрал бы определение "пыль". Не закат, не камни, не пустыня, а именно пыль. В окрестностях форта Карузо, вокруг озера, на склонах гор и на половину лиги дальше, она особо не надоедала — появлению пыли мешала плотная трава, но там, где не было водоносных слоёв, мельчайшие частички поднимались с поверхности от любого дуновения ветра, даже слабого, и от малейшего потрясения. Проехать по Камнегрядке и не поднять облако пыли было решительно невозможно, а потому возвращение охотников Тогледо заприметил задолго до того, как кавалькада достигла ворот форта. Они с Холем как раз стояли на самом верху вернувшегося на землю "Исследователя-1", проверяя недавно смонтированный измерительный пост, и случайно обернувшийся Тогледо разглядел не только облака, но и некоторых всадников.
И сразу доложил:
— Губернатор вернулся.
Полагая, что сообщение вызовет интерес. И ошибся.
— Очень хорошо, — равнодушно протянул Алоиз, придирчиво изучая надёжность крепления массивного магнитометра. — Мне показалось, или шкала развёрнута не очень удачно относительно иллюминатора?
Магнитометр стоял на самом краю приборной линейки, и Холь опасался, что наблюдатель не сможет снять точные показания.
— Шкала достаточно большая, синьор инженер, — уточнил очевидное Тогледо. — Я лично проверял: её прекрасно видно с поста.
— Хорошо…
— Пост прекрасно оборудован, синьор инженер, он полностью готов к работе, и остаётся надеяться, что наши люди не запаникуют во время перехода.
На вершине рундера располагалась техническая площадка, возле которой Холь и распорядился устроить нечто вроде лаборатории. Предполагалось, что наблюдения будут вестись из небольшой герметичной башенки, воздух в которую подавался специальным насосом. Две приборные линейки по пять устройств каждая находились на самой площадке, напротив больших иллюминаторов башни, к которым и были развёрнуты измерительные шкалы. Запиралась башня снаружи — на случай появления Знака, — а потому угрожать лаборантам могла лишь паника.
— Как тебе добровольцы?
До сих пор никто, кроме Холя, не рисковал выходить на открытые площадки во время перехода. Разумеется, присутствие в башне не имело ничего общего с работой в скафандре, но, чтобы отправиться в маленькую "бородавку" на вершине рундера, требовалась определённая смелость.
— Выбранные лаборанты показались крепкими, — спокойно ответил Тогледо. — А премия в размере месячного жалованья укрепила их дух.
— Деньги никогда не казались мне серьёзным стимулятором, — поморщился Алоиз.
— Вы слишком хорошо думаете о людях, синьор инженер.
