Она чувствовала себя отвратительно. В затылке ритмично пульсировала жаба, обещая к вечеру – к вечеру, ха! – вытеснить собой мозг, ожог дёргал палец рыболовным крючком, а тело ныло, как если бы ночью её неоднократно поимел не только…. Король Гвардийский, но и дружки, взятые им для храбрости. Вдобавок, надрезы, нанесенные неумелыми руками, всё-таки воспалились, увив королеву колючей проволокой, что наводило на мысли о богохульных и святотатственных заморских утехах на “С.” и “М.”, представив себе которые, правильная гвардийская женщина в обязательном порядке сошла бы сума.
… “Нет” – поправила саму себя Агнесс – король её не поимел. Облапал во время обряда, как забывший страх скот, заставил голодать на собственном свадебном пиру, постелил ковриком её честь и вытер об неё ноги, наполнил её жизнь парриками, но не поимел.
