Чудесница ткнула иглой, продела нитку и завязала узелок. Обычно это делал Жужело, но он свое, увы, отшил. Жалость пробирала неимоверная.
– Хорошо, что ты такой толстолобый.
– Это всю жизнь меня выручало, – отшутился Зоб, не вкладывая и не ожидая смеха.
Со стены, выходящей на Деток, послышались крики – как раз оттуда, где надо в случае чего ждать Союз. Зоб встал, но мир завертелся перед глазами.
Йон схватил Зоба за локоть:
– Ты в порядке?
– Да. При прочих равных.
И Зоб, сглотнув позыв к рвоте, стал проталкиваться сквозь скопление людей. Впереди открылась долина; распогодилось, небо нарядилось в странные цветовые оттенки.
– Что, опять идут?
Неизвестно, выдержат ли они еще один натиск. Во всяком случае, он – точно нет.
Доу, однако, цвел широкой улыбкой.
– В каком-то смысле, да.
Он указал на три фигуры, восходящие по склону к Героям. Той же тропой, по которой несколькими днями ранее взбирался Черствый выпрашивать обратно свой холм. Тогда у Зоба дюжина была более-менее в целости, и все они уповали на его опеку.
– Должно быть, разговор держать хотят.
– Разговор?
– Пойдем.
Свой топор в кровяной коросте Доу кинул Хладу, оправил на плечах цепь и через провал в замшелой стене зашагал вниз по склону.
– Ты уж потише, – позвал, поспешая следом, Зоб. – Думаешь, мои колени с этим справятся?
Три фигуры постепенно приближались. Зоб почувствовал некоторое облегчение, когда увидел, что одна из них – та самая женщина в солдатском плаще, которую он вчера провожал за мост. Однако облегчение испарилось, стоило ему узнать третьего переговорщика – мощного, как буйвол, воина Союза, который его нынче чуть не укокошил. У него на башке была повязка.
Они встретились примерно на полпути между Героями и Детками, там, где из земли торчали первые пущенные стрелы. Старик стоял с расправленными плечами, руки сложив за спиной. Чисто выбритый, с короткими седыми волосами и резким взглядом – дескать, мне терять нечего. На нем был черный плащ с вышитыми серебром листьями на воротнике, на боку – меч с украшенной драгоценными камнями рукоятью, который, судя по всему, не покидал ножен. Девица стояла у него возле локтя, а воин с бычьей шеей – чуть позади. Он смотрел на Зоба – один глаз с кроваво-красным белком, под другим черный порез. Свой меч он, похоже, посеял в грязи на вершине, но успел обзавестись другим. Да, от клинков здесь ступить некуда. Уж такие времена.
Доу остановился в трех шагах выше по склону, а Зоб в шаге за ним, руки скрестив перед собой. Так при надобности сподручней выхватывать меч – хотя сомнительно, хватит ли сейчас сил махать этой чертовой железякой. Тут держаться на ногах, и то подвиг. Доу выглядел не в пример бойчее. Гостей он встречал, раскрыв руки в радушном объятии.
– Ну-ну, – скалясь во все зубы, сказал он девице. – Не ждал так быстро обратно. Обниматься будем?
– Нет, – ответила она. – Это мой отец, лорд-маршал Крой, командующий его величества…
– Я уж догадался. А ты мне солгала.
Она нахмурилась.
– Солгала?
– Он все ж пониже меня. – Доу осклабился еще шире. – Или так смотрится с того места, где я стою. Ну и денек у нас, правда? Красный-распрекрасный.
Носком сапога он поддел брошенное копье Союза и отпихнул в сторону.
– Так чем могу?
– Моему отцу хотелось бы остановить это кровопролитие.
От волны неимоверного облегчения у Зоба чуть не подогнулись распухшие колени. Однако Доу был более уклончив.
– Можно было это сделать и вчера, когда я предложил. Так нет же, черт возьми, вынудили нас всю ночь окапываться.
– Он предлагает это сегодня. Сейчас.
Доу поглядел на Зоба, тот пожал плечами:
– Лучше поздно, чем слишком поздно.
– Хм.
Доу с прищуром поглядел на девицу, затем на воина и на маршала, словно прикидывая, сказать «да» или «нет». Вздохнул, упер руки в боки.
– Ну да ладно. Мне оно и самому не больно было надо, причем с самого начала. Тут еще своих рубать – не перерубать, а приходится вместо этого на вас, гадов, расходоваться.
Девица сказала несколько слов отцу, выслушала ответ.
– Мой отец испытывает большое облегчение.
– Ну так и мне теперь дышать легче. Правда, вначале еще приборка предстоит, – Доу окинул взглядом картину побоища, – да и вам, наверно, тоже. А там уж и о деталях поговорить можно. Встретимся завтра, эдак после обеда. У меня на пустое брюхо дела не решаются.
Девица взялась передавать это отцу на языке Союза. Зоб глядел сверху на красноглазого солдата, а тот снизу на него. На шее у солдата кровоточила длиннющая ссадина. Небось он, Зоб, ему ее и сделал; он или кто-то из его теперь уже мертвых друзей. Надо же, часа не прошло, как они бились со всей лютостью и желанием друг друга уничтожить. А теперь в этом нет надобности. Был ли в этом смысл?
– Ох, он и рубака, этот ваш рыцарь, – уважительно сказал Доу, суммируя более-менее мысли Зоба.
– Он, – девица оглянулась через плечо, подыскивая нужное слово, – королевский наблюдатель.
Доу язвительно фыркнул.
