Возможно, этот странный ген передался мне от отца, Лесли Бересфорда. Когда в 1939 году, в начале Второй мировой войны, его призвали на военную службу, он изумился тому, что это было неотвратимо. Его интересовали исключительно австралийский футбол и крикет. Он читал только спортивные страницы газет.
Тем не менее наше знакомство с Гватемалой было блаженно приятным и спокойным. Все, с кем мы познакомились, показались нам дружелюбными. За исключением девушки с телефоном.
Джим Шармен – театральный режиссер и кинорежиссер, создавший более восьмидесяти спектаклей (например, «Так поступают все», который шел в Сиднейском оперном театре в 2009 и 2012 годах) и фильмов, в том числе культовую классику «Шоу ужасов Рокки Хоррора» и
Сидней, 2011 год. Мы с Элаем спокойно сидим на скамейке в парке и тихо разговариваем. Мы часто это делаем. Мне шестьдесят шесть, а ему шесть. Я ищу с ним точку соприкосновения. Спрашиваю у своего крестника, что он помнит о нашем совместном отдыхе в форте Галле, на южной оконечности капельки в Индийском океане, известной как Шри-Ланка.
– Морские черепахи… – застенчиво вспоминает Элай. – И… – с ревом: – Каррр-лууу!
Сидней, 2010 год. Мои собственные воспоминания об этой поездке начинаются с новостей, встретивших меня по прибытии в аэропорт Сиднея 24 июня, в день политического скандала. В результате стремительного внутрипартийного переворота Джулия Гиллард сменила Кевина Радда на посту премьер-министра Австралии. Попутчики встретили эту смену политического курса неловким молчанием. Один из комментаторов высказал свое мнение, произнеся в сторону: «…они кинули на противень еще одного лидера».
Перед встречей в отеле
Бангкок. Вид из моего номера в недавно построенном
Том Витаякул, мой друг, ценитель искусства и ресторатор, открыл для меня другой Бангкок. Он провел меня по вертикальному лабиринту галереи Бангкокского художественного и культурного центра: головокружительному атриуму, где расположены превосходно отобранные произведения современного искусства. А еще мы отменно питались. Мы заказали традиционную тайскую еду в ресторане
Галле. Когда я прилетел в аэропорт Бандаранайке в Коломбо, все вокруг напоминало мне тропический Северный Квинсленд. В час ночи аэропорт казался провинциальным и грязным, а обслуживание медленным. Я встретился с Амалем, бойким водителем отеля, и мы начали нашу трехчасовую поездку. В полпятого утра мы должны были прибыть в
Амаль вел свой внедорожник по тускло освещенным дорогам с выбоинами. В 2004 году Шри-Ланка пострадала от цунами, а тридцатилетняя война с тамильскими сепаратистами закончилась совсем недавно. Страна только восстанавливалась, и солдаты переквалифицировались в ночную армию дорожных рабочих. Трущобы вокруг оживлялись светом из роскошных храмов. Амаль объяснил, что недавно был день пойя (праздник полнолуния). Наша поездка сопровождалась ярким светом из храмов и шумом голосов празднующих, возвращавшихся в свои деревни.
Вскоре хибары сменились призрачным океаном. Наконец я осознал, что нахожусь на острове, где господствует море. Было нетрудно представить древних богов, поднимающихся из этих бурных волн и требующих молитв или жертв. Мы проехали мимо сингальских гуляк, веселящихся на темной скале. Их силуэты мерцали в лунном свете, качались и переплетались у волн, танцующих у их ног. Я вспомнил, что островитяне знают о море все – о его красоте, щедрости и непредсказуемой ярости, а туристы просто наслаждаются видами.
