Дверь с водительской стороны джипа открывается, и оттуда, с трудом сохраняя равновесие, вываливается виновник инцидента. Придерживая разбитый нос и подслеповато щурясь, он натягивает очки и сплевывает кровь на асфальт. Видок у него неважнецкий, но боевой.
– Я этого так не оставлю! Вы все будете свидетелями! – он водит пальцем по толпе и останавливается на мне. – А ты, подонок, ответишь! Ты знаешь, кто я такой?!
– Да известно кто, тварь, – отвечаю я ему и говорю, уже обращаясь ко всем: – Граждане, перед вами – насильник и педофил! Он обманом увез из торгового центра племянника этой девушки. Повезло, что я видел, с кем и на чем уехал мальчик, иначе случилась бы жуткая трагедия!
– Точно! Бей гада! – кричат из толпы, но никто не рвется пока бить чиновника, всем интересно, что тот ответит в свое оправдание.
Милена помогает Боре выйти из машины и прижимает к себе. Из нее словно выпустили воздух, но она находит в себе силы подтвердить мои слова:
– Все так и было. Мы…
– Позвольте! – возмущенно вмешивается Гречкин. – Я встретил этого мальчика в торговом центре. Он сказал, что потерялся. И тогда я решил отвезти его к нему домой по тому адресу, который он мне сообщил! Именно так все и было! А не та мерзость, что вы тут все подумали!
– Милена, я вызываю полицию, – говорю я.
– Давайте, вызывайте… – хрипит Гречкин. – Пусть фиксируют побои!
– Не надо никого вызывать, – жестко говорит Милена. – Сами разберемся.
Не понял: в смысле «не надо никого вызывать»? «Чем дальше, тем страньше и чудесатее[29]»… Ладно, разберусь по ходу развития событий. Главное, мальчик цел.
Люди в толпе, которая еще больше увеличилась – из дальнего конца пробки собрались водители выяснить, что происходит, – кажется, не удовлетворены объяснениями чиновника. Вперед выдвигается здоровый лысый мужик в майке и спрашивает:
– Слышь, ты… А какой адрес он тебе сообщил?
– Кто? – моргает Гречкин.
– Пацан, которого ты типа домой вез! – угрожающе уточняет мужик.
– На Лесную поляну, – уверенно отвечает чиновник.
– Девушка, а какой правильный адрес?
– Адрес верный, – кивает Милена.
– Э… – следствие в лице лысого в тупике, но его озаряет: – Мальчик, куда тебя вез дядя?
Боря уже не тот странный мальчик, которого я видел на парковке. Он спокоен, отстранен, и его лицо не выражает эмоций.
– Боря, ответь дяде, – просит Милена.
– Хорошо, тетя Аглая. Дядя вез меня домой, – говорит Боря. – Я потерялся, а он купил мне Lego и повез к маме.
Аглая? Оговорился малой?
– Вроде все сходится, – жмет плечами лысый. – Расходимся, мужики! Ошибочка вышла.
– Что за народ! – восклицает кто-то в сердцах. – Человек помочь хотел, а его чуть не убили!
Толпа рассасывается, и возле джипа остаемся только мы с Гречкиным.
– Фил, тебе, кажется, лучше извиниться перед… – говорит девушка и, обращаясь к нему, спрашивает: – Простите, как вас зовут?
– Валерий Владимирович, – с готовностью отвечает тот. – Я все понимаю, эмоции, страх за ребенка. Лучше бы я просто передал мальчика службе безопасности торгового центра!
Как же мне не хватает сейчас «Распознавания лжи»! Но, черт возьми, со стороны все выглядит очень натянуто – странный дядя везет незнакомого шестилетнего мальчика якобы к нему домой. Да какой шестилетка знает свой адрес? Почему он просто не объявил через громкую связь торгового центра о потерявшемся Боре? К чему было покупать конструктор? Больше похоже на то, что он целенаправленно заманивал мальца и повез вроде как к матери, а на самом деле к себе. А иначе почему он испытывал страх? Нет, что-то здесь нечисто.
– Филипп? Ну? Мы ждем! – вырывает меня из задумчивости Милена.
Активировать «Познание лжи»? Даже если пойму, что мужик врет, ничего не сделать. Доказательств ноль. Да и не факт, что активация навыка моментальная, возможно, опять понадобится состояние сна и много часов на перестройку организма…
Решаю, что о своих подозрениях сообщу Игоревичу и сам тоже понаблюдаю за перемещениями чиновника. Успокоив себя этим, приношу извинения Гречкину, которые он на удивление легко принимает:
