Проходит много времени, прежде чем я достаточно напиваюсь, дебаф жажды спадает и в голове немного проясняется. Время близится к полудню, и оно играет против меня. Надо выбираться любым способом. В надежде на подсказки интерфейса осматриваюсь, стараясь найти хоть что-нибудь, что поможет освободиться от веревок.
Система молчит, и тогда я ползаю, стараясь уловить телом прикосновение хоть чего-либо, отличающегося от сырой земли. Площадь исследований невелика, примерно два на три метра, и у меня уходит часа два, прежде чем в земляной стенке погреба я натыкаюсь на какое-то уплотнение, скрытое слоем земли. Поворачиваюсь к нему спиной и, ломая ногти, скребу пальцами плотный, плохо поддающийся грунт.
Наконец нащупываю что-то закаменевшее, твердое и склизкое. Корень дерева? Копаю дальше вокруг него. То ли земля рыхлее, то ли я, почувствовав надежду, заработал активнее, но ближе к полудню я полностью высвободил тридцатисантиметровый участок корня из-под земли и начал тереть об него веревку, стягивающую руки.
Достается не только веревке – в кровь обдираю запястья, исцарапываю предплечья, получаю дебаф кровотечения… К вечеру я, обессиленный, отключаюсь.
Через час прихожу в себя. На автомате смотрю карту: Вика еще на работе. Скорее всего, Лучок написал ей от моего имени что-то такое, что заставляет ее не переживать из-за моего исчезновения. Что-нибудь в духе: «Прости, родная, срочно надо уехать из города». Стилистику сообщений легко подобрать, изучив предыдущую переписку.
Сами наркоманы в городе. Мне снова хочется пить, но пока без дебафа. «Голод» дошел до второй стадии, а вот «Сотрясение мозга» с «Кровотечением» сошли на нет, сказывается повышенная регенерация.
Нащупав корень дерева, продолжаю перетирать веревку. Я не чувствую ног, тело – один сплошной синяк, и меня охватывает одержимое желание освободиться и встать. Открывается второе, третье и двадцать четвертое дыхание, я не чувствую боли, не переживаю за то, что будет дальше, перестаю думать о воде, еде, холоде, а только о треклятой веревке на руках. Каким бы Лучок ни был героиновым наркоманом, узлы вязать он умеет. Тру.
Тру…
Сообщение приходит, когда я откидываюсь в сторону и лижу мокрую землю. Смахиваю, не вчитываясь.
Грызу землю, стараясь выжать крупицы влаги. Мне везет, я нахожу в полу маленькую выемку, заполненную водой. Высасываю ее досуха, снижая уровень дебафа жажды, после чего продолжаю одержимо грызть землю.
Во рту оказывается что-то склизкое. Инстинктивно сплевываю, потом всматриваюсь, пытаясь задействовать интерфейс… Есть! Подсветить!
Система обводит извивающийся силуэт идентифицируемой непонятной штуки зеленым и выводит описание:
А я здесь, оказывается, не один! Не знаю почему, но меня греет эта мысль. Червячок кажется мне старым знакомым из тех счастливых времен, когда я ребенком ездил с отцом на рыбалку.
– Привет, Джимми! – шепчу пересохшими губами с налипшей землей. – Рад тебя видеть! Прости, что чуть не съел…
Услышав свой голос, я словно стряхиваю с себя накатившее безумие, долго сплевываю землю, вытираю рот плечом – одним, потом другим.
Думаю о повысившейся выносливости и о том, что она может дать. Мозги скрипят, мысли хаотично накладываются друг на друга – идеи, образы, голод, жажда, отчаяние, злость, гнев…
Последний придает мне сил и позволяет упорядочить творящийся в голове хаос. Упорядоченный хаос – вещь зыбкая, но я успеваю уловить мысль. Мысль рождает идею. Идея дает план. План дарит надежду.
Я могу стать Хиро.
Открываю последнее уведомление.
«Распознавание лжи», которое я давно мог разблокировать, в этой ситуации не даст мне ровным счетом ничего, мне здесь и пообщаться-то не с кем, а вот «Скрытность и исчезновение», в случае, если меня все-таки вытащат из погреба, может стать тем самым спасательным кругом.
