Меня пугает ее настрой, но я вижу, что на ней висят «Ярость» и «Праведный гнев», понятно. Хватаю ее за руку и тащу на выход. Пистолет, от греха, беру с собой.
В багажнике внедорожника нахожу канистру и шланг. Сливаю бензин, пока она осматривает другие машины.
– Вот, нашла, – Вика протягивает мне еще одну канистру…
Некоторое время уходит на то, чтобы их наполнить, а потом я возвращаюсь с двумя канистрами бензина в руках в комнату с трупами. Гречкин вздрагивает в углу за диваном и что-то бормочет. От него тянется кровавый след.
Чертыхаясь, вспоминаю и протираю пистолет смоченным в водке платком – нашел его в боковом кармане Димедрола. Вика уходит проделать то же самое со своими отпечатками в машине Шипы.
– Что вы здесь делаете? – отчетливо, тщательно проговаривая слоги, спрашивает приговоренная системой особь. – Я не чувствую ног, что со мной?
Всматриваюсь в его профиль – так и есть, минус первый уровень социальной значимости повлек за собой многократное снижение характеристик. Дебафы тоже не способствуют активности – крайне заниженный метаболизм, практически полная утрата двигательной функции…
Слышу, как рядом кто-то мычит, и это не Гречкин. Приподняв окровавленную голову, дергает ногой Шипа – он еще жив. Добивать его не хочется, пусть доживает… пока.
Смотрю на настенные часы над дверью – четвертый час ночи. Заливаю бензином трупы, мебель, бильярдный стол, стараясь держаться подальше от горящего камина. Вторая канистра уходит на веранду, деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, и прихожую. Остатки – на то, чтобы сделать горючую дорожку от дома.
Возвращаюсь в гостиную, держа пистолет через платок, вкладываю его в руки Лучка.
– Не бросайте меня… – бормочет Гречкин. – Миллион…
Хватаю с подлокотника дивана зажигалку, оставляю канистры в доме. Окидываю взглядом место нашего кошмара…
Выхожу за порог. Вика встает рядом и опускает голову мне на плечо.
Даже если ада не существует, мы устроим Гречкину персональный. Здесь, на Земле, в локальном сегменте Галактики.
Гори синим пламенем!
Боковым зрением замечаю, как из-за угла дома появляется чей-то силуэт.
Последнее, что я слышу, это звук нескольких выстрелов. Угасающее сознание фиксирует затихающий крик Вики…
Всякий, кто употребляет выражение: «легче, чем отнять конфету у ребенка», никогда не пробовал отнять конфету у ребенка.
Пробуждаюсь от невыносимой пронизывающей боли в затылке. Я задыхаюсь и с наслаждением жадно вдыхаю воздух. Поднимаюсь с кровати, сажусь и изучаю интерфейс: время 07:33, суббота, 21 июля 2018 года. Сутки назад мы вернулись с Генкой из покерного клуба, где я отыграл его долги. А вчера поздним вечером я беседовал с Настей-Илинди здесь же, у себя дома. Но что я только что пережил? Сном это не назовешь, я помню каждую деталь – чувство страха и гнева, запах бензина и огня, вкус земли во рту, а звуки выстрелов все еще отдаются в ушах! Кажется, это случилось только что…
– Доброе утро, Фил! – слышу голос Марты в шаге от себя. – Как ты себя чувствуешь?
– Марта? Что произошло? – встаю, ощупываю себя – я цел и невредим. – Вроде нормально, но сердце до сих пор колотится!
– Засыпая, ты дал мне команду вернуть тебе воспоминания о прошлых жизнях. Твоя первая жизнь закончилась, когда ты столкнулся с Кислотным студнем во время
– Да, я помню. Вика…
– С ней все в порядке, Фил. Твоя третья жизнь закончилась тридцать один час двадцать три минуты назад – ты бил убит ударом ножа в сердце. Это сделал Николай Луковичный, знакомый тебе как Лучок.
– Это все я тоже помню.
– Таким образом, чтобы выполнить твою команду, мне пришлось заставить тебя прожить заново вторую жизнь – между
– Но в сценарии прошло несколько дней! Как я успел его «прожить» за ночь сна?
– Время в «Полигоне» течет в тринадцать раз быстрее, чем в реальности. Именно поэтому этот навык активно используется в будущем теми, кто стал его достоин: чтобы отдохнуть; пережить приятные моменты в жизни; обучиться чему-нибудь…
– Серьезно? – перебиваю я Марту. – Получается, все, что я «пережил» в эту ночь, не закрепилось в моих характеристиках? – Я открываю интерфейс и разочарованно выдыхаю.
