Генка вовсю использует бесплатность прохладительных напитков и, нервничая, выпивает уже литра два колы. Его счетчик дебафа лудомании обновляется ежеминутно, и я понимаю: чтобы он слез с этого, ему даже на чужую игру смотреть нельзя.
Наконец мне приходит что-то сильное, и, на мое счастье, хорошая карта приваливает всему столу. Сбросил только нервный тип, а вот остальные, с каждым ходом повышая ставки, доигрались до массового олл-ина.
Генка сгрыз все свои ногти, ожидая вскрытия карт, а потом и вовсе закрыл глаза рукой. Партнеры по столу вроде бы равнодушны, спокойны, но систему не обманешь – все взбудоражены, в напряжении и хотели бы, как Генка, сгрызть себе что-нибудь, да нельзя ронять покерное лицо.
Спокоен лишь я, хоть на кону и стоит больше полусотни тысяч.
– «Две пары», – фиксирует крупье комбинацию кавказца.
– «Стрит», – это про карты первого пожилого корейца, и кавказец злобно бьет кулаком по столу.
– «Стрит» младший, – чиновник разочарованно матерится и закуривает.
– «Туз-король», – забирает карты второго корейца крупье и восклицает, вскрывая карты девушки-кореянки. – «Флэш»!
Девушка победно улыбается, но она рано радуется. Потому что у меня:
– «Каре»! – одно слово, а сколько восхищения!
Проиграть такой комбинации не стыдно, с чем бы ты ни пошел. Вот и мои партнеры, удивленно повскакивав с мест, убеждаются, что это действительно четыре «туза».
Крупье сгребает все фишки в мою сторону и невозмутимо начинает перетасовывать карты. Я великодушно откладываю шесть мелких фишек и, улыбаясь, раздаю по одной соперникам. Правило хорошего тона, суеверие? Не знаю, но моя репутация в их глазах растет, прибавляя по пять очков. Почти у всех, кроме, понятно, крупье и нервного типа в водолазке.
– Епт, фартит же новичкам! – раздраженно бросает он. – Что за на…!
– Ну, ты, парень, конечно, дал! – восклицает ранее безэмоциональный кореец.
– Красавец! – показывает мне большой палец кавказец.
– Просто повезло, мужики, – я жму плечами, перебирая фишки и расставляя их в столбики по номиналу.
Генка восторженно стучит меня по плечу, сбивая с подсчетов.
– Ген, сиди ровно! – яростно шепчу я на ухо другу.
Мой банк больше сорока тысяч. Я еще где-то с полчаса лениво играю, понемногу проигрывая по мелочи, а потом возвращая все спущенное с гаком и наращивая свой банк.
После очередного проигрыша, когда в моем банке скопилось около семидесяти тысяч, я прекращаю игру, меняю фишки на деньги и вытаскиваю потрясенного Генку из-за стола. Жму руку каждому партнеру по игре, благодарю, оставляю пару банкнот чаевых крупье и иду на выход. Вопреки моим легким сомнениям, нам спокойно дают уйти.
Выходим мы из той же задней двери. Генку прорывает, и он что-то мне говорит, активно жестикулируя, но я, не обращая внимания, быстро иду по улице к главному входу ресторана, сажусь в подъехавшее вызванное ранее такси и сдвигаюсь, освобождая место для друга.
– Куда едем? – спрашивает таксист.
– Ген? Куда едем? Где там твой клуб?
– ДКЖ, – называет адрес Гена. – Дворец культуры железнодорожников.
Машина трогается, а я закрываю глаза, жестом попросив друга помолчать. Мне надо передохнуть. Я не выспался прошлой ночью, и меня клонит в сон.
Краткосрочная цель достигнута, и даже «Игровая эйфория» в этот раз меня не накрывает. Возможно потому, что мой выигрыш – никакая не удача, а самое обыкновенное читерство.
Ведь стоило мне посмотреть на любую карту, как интерфейс с «Познанием сути» услужливо выводил мне окошко с информацией:
Вот скажите, разве можно не выигрывать, когда ты знаешь не только то, что на руках у соперников, не только закрытый «флоп», но и видишь все, что в колоде?
– Как мне наградить лучшего полководца Рима?
– Отпустите меня домой.
Никогда не недооценивайте пользу короткого сна. За те двадцать минут, что умудрился поспать в дороге, я не сказать что взбодрился, но некоторую дефрагментацию и оптимизацию оперативки произвел. Понятно, что когда Генка пихает меня в бок, это не лучшее пробуждение, и какое-то время я просто пытаюсь осознать, где я, когда и почему. Но поняв, откашливаюсь, чтобы прочистить горло:
– Кхм… Приехали? – спрашиваю, потягиваясь и разгоняя кровь по задеревеневшему телу.
– Ага! – Голос друга кажется мне чрезмерно громким. – Идем!
