Зобатый указал налево, в сторону Осрунга. Вдали едва виднелся забор и пара серых башен.
– Первым выдвигается Ричи и бьет по Осрунгу, – Зобатый поймал себя на том, что шепчет, даром что до обжившего холм Союза отсюда не долетит и стрела, и его там все равно не расслышат, хоть ори во все горло. – Он понесет все штандарты, как будто это удар главных сил. Надежда на то, что сколько-то человек они снимут с Героев.
– Думаешь, они на это клюнут? – усомнился Йон. – Звучит неубедительно.
Зобатый пожал плечами.
– Все фокусы кажутся неубедительными тем, кто знает о неминуемости удара.
– Разница небольшая, снимутся они или не снимутся, – Жужело висел врастяжку на суку с закинутым за плечи мечом. – Нам все равно взбираться на тот же самый холм.
– Разница есть, если на холме к нашему появлению будет вполовину меньше народу, – бросил Дрофд со своей жердочки.
– Ну а если, будем надеяться, все же клюнут, – Зобатый повел рукой в сторону поля и пастбища между Осрунгом и Героями, – если они пошлют сколько-нибудь людишек вниз, там их встретит со своей ратью Золотой. Ухватит этих молодцов за шиворот посреди равнины и погонит до самой реки.
– Пускай потопит всю эту мразь, – рыкнул Агрик с редкой для него кровожадностью.
– Тем временем Доу сделает главный ход. Бросок прямиком на Героев, а на флангах Железноголовый и Тенвейз со своими орлами.
– И как оно должно обернуться? – спросила Чудесница, потирая новый шрам.
– У Доу? Он двинется прямо в лоб и обратит в грязь все, что еще не стало грязью.
– А мы?
Зобатый сглотнул.
– А мы бок о бок.
– Впереди по центру, что ли?
– Опять на тот треклятый холм? – проворчал Йон.
– Жаль, что в прошлый раз там с Союзом не схватились, – сказал Жужело, раскачиваясь и перебираясь с ветки на ветку.
Зобатый указал направо.
– Там в лесах у Соляной пустоши Скейл. Как только Доу делает ход, он бросает свою конницу по Устредской дороге и перехватывает Старый мост. Он и Кальдер.
Йон ехидно усмехнулся.
– Твой старый дружок Кальдер?
– Он самый, – ответил Зобатый. – Вместе со Скейлом.
– Ну, тогда этот прекрасный дол точно будет наш, – пропела Чудесница. – Снова.
– Стало быть, Ричи, Золотой, – взялся загибать пальцы Дрофд, – Железноголовый, Тенвейз, Скейл, сам Доу… Ого, получается тьма народу.
Зобатый кивнул.
– Столько враз в одном месте за Север, пожалуй, никогда еще не дралось.
– Ох и мясорубка тут будет, – зажмурился Йон, – ох и рубилово.
– Потом, глядишь, песню сложат, – Жужело обвил ногами толстый сук и висел вниз головой, по одному ему известной причине.
– Ох мы и покажем этим южанам, – воскликнул Дрофд без особой, впрочем, уверенности.
– Мертвые, надеюсь на это, – поддакнул против воли Зобатый.
– А позолоту, вождь, раздобыл? – подался вперед Йон.
Зобатый поморщился.
– Доу был не в том настроении, – под общий и вполне ожидаемый стон разочарования сказал он. – Позднее раздобуду. Не переживайте. Она вам причитается, и я ее добуду. Поговорю вон с Треснутой Ногой.
Чудесница цыкнула зубом.
– Проще добиться смысла от Жужела, чем монетки от Треснутой Ноги.
– Где-то я это уже слышал, – съязвил долговязый.
– Ты лучше о другом думай, – Зобатый шлепнул Йона по груди тыльной стороной ладони, – вот заберешься на холм, и тебе будет причитаться уже две позолоты. Тебе ж их сейчас все равно промотать негде? Как-никак, сражение на носу.
С этим поспорить сложно. Народ вовсю прибывал, в полной экипировке и готовности. Под шорох и бряцание, шепот и лязганье ряд за рядом выстраивались между деревьями. Трепещущие пятна света сквозь ветки и листву падали на сосредоточенные хмурые лица, поблескивали на шлемах и обнаженных мечах.
– А когда мы последний раз были в более-менее приличном бою? – спросила Чудесница.
– Когда? – Зобатый призадумался. – А помнишь схватку под Олленсандом?
Йон сплюнул.
– Тоже мне, нашли приличную.
– А помните, тогда, в Высокогорье? – высказал свое мнение Скорри, смахивая остриженные волосы с плеч Агрика. – Когда пытались выбить Девятипалого из той чертовой щели?
– Сколько с той поры лет минуло – семь? Восемь?
Зобатый содрогнулся от воспоминания о том кошмаре: десятки бойцов всем скопом втиснуты в каменную расселину, да так, что не продыхнуть, не размахнуться – сразу же утыкаешься в товарища или неприятеля, – и колешь, пинаешь, кусаешь друга или недруга. Они не чаяли выбраться оттуда живыми. И вот теперь снова идти на тот же риск? Какого черта.
