Ноги гудели от беготни, а в глотке першило от ора.
– Хм!
Перстенек наконец сошел с руки южанина. Снулый посмотрел его на свет и нахмурился. Всего-то шлифованный камешек с лицом. Ну да ладно, на пару серебряшек потянет. Снулый сунул его за пазуху. Прихватил заодно и меч убитого, просто запихнув за пояс. Хотя толку от такого: легкий, как щепочка, да и рукоять гниленькая.
– Давай, давай! – Скабна вздернул кого-то из падальщиков на ноги и поддал в зад носком башмака. – Вперед, черт бы вас!
– Да идем, идем! – недовольно отозвался Снулый, поспешая вслед за остальными в сторону холма.
Надо же, даже по карманам южан не успели пройтись. Надо было хотя бы обутки у них взять. Теперь налетит по следам саранча, всякая шваль да бабы, пообчистят трупики до нитки. Рванина несытая: в бою добро добывать кишка тонка, только чужой работой и подъедаются. Позорище, а куда деваться. Никуда их по жизни не денешь, как вши и непогодь.
На Героях засели люди Союза; видно было, как на вершине у древней стены поблескивает металл, копья шипами торчат в небо. Снулый глядел поверх кромки щита. Не хватало еще заполучить от них злую маленькую стрелу. Дашь воткнуться хоть одной, и вмиг превратишься в подушечку для иголок.
– Гляньте-ка, – крякнул Скабна.
Они выбрались на возвышенность, откуда открывался вид на леса к северу. Там теснились людские полчища. Карлы Черного Доу, и Тенвейза, и Железноголового. А за ними подневольные. Тысячи их, и все стекаются к Героям. Такого множества воинов в одном месте Снулый, пожалуй, еще не видел, даже когда сражался с войском Бетода. Ни при Кумнуре, ни под Дунбреком, ни в Высокогорье. Он вообще думал было приотстать, якобы с подвернутой лодыжкой – дескать, берите Героев сами, я догоню, но как собрать достойное приданое дочерям? Дешевым перстеньком и мечиком не отделаешься.
Они перескочили через канаву с пятнами бурых луж и оказались у подножия холма, оставив позади потоптанное ячменное поле.
– На холм, негодяи! – проскрежетал Скабна, размахивая топором.
Снулый едва терпел злословие Скабны; этот баран и в вожди-то выбился лишь потому, что ходил в друзьях у сына Гламы Золотого.
– Сам иди на драную эту горку, ты… – процедил Снулый.
Тук! Из груди высунулся окровавленный наконечник стрелы. Секунду Снулый оцепенело на него таращился, потом захлебнулся воплем:
– Айя-я-а-а!!
Вопль перешел в хныканье: стало трудно дышать. При следующем вдохе грудь пронзила судорожная боль, и Снулый, кашлянув кровью, вздрогнул и упал на колени.
Скабна нагнулся, прикрывая обоих щитом:
– Снулый, ты чего? Какого черта?
– Дьявол… Проткнуло меня… насквозь.
При каждом слове в горле булькало, приходилось сплевывать. Из-за боли держаться на коленях не было сил, и он повалился на бок. Нехорошо вот так уходить обратно в грязь, непристойно как-то. А может, пристойно и не бывает. Дрожала земля, слышался топот: люди бежали на холм, обдавая Снулому лицо ошметками грязи.
Скабна опустился на колени и торопливо расстегивал одежду Снулого.
– Ну-ка давай глянем.
Снулый едва мог пошевелиться; мысли путались, меркло в глазах.
– Мертвые… больно.
– Еще бы. Куда ты там припрятал колечко?
Гонт опустил арбалет, видя, как северяне впереди попа№дали, а град стрел густо накрыл толпу. С такой высоты болт тяжелого арбалета пробивает и щит, и кольчугу легко, как женскую рубашку. Один штурмующий бросил оружие и, охая, побежал на полусогнутых. Он схватился за живот и выписывал по полю замысловатые дуги. Неизвестно, нашла ли цель стрела Гонта или кого-то другого, да это и неважно. Дело в общем количестве. Натягивай, заряжай, целься, стреляй, натягивай, заряжай…
– Давай-давай, ребята! – подбадривал он остальных. – Стреляй кучней!
– Помилуй нас судьба, – послышался дрожащий шепот Роуза.
Нетвердой рукой он указывал на север. Неприятель все так же пер из леса устрашающим числом. Поля так и кишели; приливная волна в металлических отблесках двигалась на юг, к холму. Но не эта стая злобных обезьян вызывала у сержанта беспокойство. Он это уже проходил; видел, как перли на холмик под Бишаком сонмища гурков – а он знай себе натягивал исправно и споро тетиву арбалета, и в пределах часа гурки показали спину и бежали туда же, откуда явились. Кроме тех, разумеется, что остались лежать безмолвными грудами, утыканные стрелами. Роуза он схватил за плечо и оттащил назад за стену.
– Ты не на это смотри. А чтобы следующий болт летел верно.
– Слушаюсь, сержант, – и Роуз опять натянул тетиву, бледный, но сосредоточенный на задании.
– Натягиваем, парни, натягиваем!
Гонт сам красивым, плавным движением натянул тетиву – все, что надо, смазано, чисто, идет гладко. Без излишней торопливости, но и не медлительно, а в самый аккурат. Очередной болт он вынул, немного хмурясь: их оставалось не больше десятка.
– А что у нас там с припасом? – крикнул он через плечо.
И повторил приказ:
– Целимся как следует, аккуратно, избирательно!
Натянул тетиву, возвел арбалет.
